Бетонное алиби [сборник]

Глава 14

«Лада» влетела на мост, проскочив между конусами, едва не задев один из них крылом. Сзади раздался скрежет и гулкий удар — «Ленд Крузер», не успев скорректировать траекторию, врезался в бетонное ограждение. В зеркале заднего вида на секунду замер хаос из разлетающихся пластиковых осколков и искр. Затем внедорожник, с глубокой вмятиной на переднем крыле, рванул вперед, но дистанция была уже безнадежно потеряна.

Крячко, не снижая скорости, вынесся с моста на набережную и, сделав несколько резких поворотов, растворился в лабиринте промзонных проездов. Тишина в салоне, нарушаемая лишь рваным дыханием и гулом двигателя, казалась оглушительной.

— Оторвались, — хрипло констатировал Крячко, свернув в темный проем открытых ворот какого-то склада и заглушив мотор. Его руки все еще с силой сжимали руль, костяшки побелели.

Гуров выдохнул, разжимая пальцы на поручне. Адреналин отступал, оставляя во рту привкус меди и холодную, ясную пустоту в голове. Он потянулся к сейфу под сиденьем, достал полиэтиленовый пакет. Флешка и образец бетона были целы.

— Лаборатория, — сказал он, глядя на часы. Без двадцати пять. — У нас есть полчаса, пока дежурный эксперт на месте. Орлов должен был его предупредить.

Дежурный эксперт независимой лаборатории МЧС, сутулый мужчина лет пятидесяти в помятом халате, встретил их у служебного входа, не задавая лишних вопросов. Его звали Виктор Сергеевич Валяев. Он лишь кивнул, увидев удостоверения, и провел их в помещение, похожее на гибрид медицинского кабинета и слесарной мастерской.

— Протокол изъятия, — сухо сказал Гуров, доставая телефон и включая запись. — Двадцать шестое марта, четыре часа сорок пять минут. Присутствуют: полковник юстиции Гуров Л. И., полковник Крячко С. В., эксперт Валяев В. С. В качестве понятого выступает полковник Крячко С. В. Изымаем вещественные доказательства по делу № 347-А/19: USB-накопитель и образец бетона с маркировкой. Основание — статья 164 УПК РФ, пункт 5, ввиду непосредственной угрозы уничтожения доказательств. Прошу вас, товарищ Валяев, принять на временное ответственное хранение для проведения предварительного исследования.

Он протянул пакет. Эксперт взял его в руки в синих нитриловых перчатках, осмотрел при свете мощной лампы.

— Образец явно некондиционный. Видна сегрегация заполнителя, крупные воздушные поры. Предварительно можно сказать — прочность на сжатие будет ниже заявленной минимум на треть. Бетон марки М200, если не хуже. Но точные данные — после испытаний. Накопитель.. — Он положил флешку в антистатический пакет. — Подключим к изолированному стенду, сделаем посекторную копию. Через три часа будет предварительный отчет.

— Три часа — это много, — сказал Крячко.

— Это быстро, — поправил эксперт, и в его голосе впервые прозвучала профессиональная обида. — Если хотите «быстро и как попало» — есть другие конторы. Я делаю по ГОСТу. Будет юридически безупречно.

Гуров кивнул. Именно это и было нужно. Алгоритм, против которого не попрешь. Цифры, протоколы, ГОСТы. Оружие, которое нельзя было подкупить.

Они вышли на улицу, где уже светало. Серое, безрадостное утро вымывало из темноты контуры гаражей и труб. «Ладу» пришлось оставить — ее поврежденный бампер и царапины были слишком заметны. Вызвали такси.

В своем кабинете в ГУУР Гуров снял пиджак, почувствовав, как от него пахнет пылью подполья и холодным потом страха. Он сел за стол, включил защищенный ноутбук. Кофейный автомат в коридоре выдал стаканчик мутной, пахнущей жжеными зернами жидкости. Он отпил глоток. Кофе был обжигающим и отвратительным. Поставил стакан на стол, уставился в экран, где программа завершала индексацию файлов с флешки. Мысли, вопреки усталости, выстраивались в четкую, беспристрастную схему.

Галкин. Его подписи на документах о приемке несущих конструкций. Он не сам менял бетон. Он создал условия. Подписал бумагу, которая позволяла Беляеву поставить М200 вместо М500. Знал ли он точную марку? Возможно, нет. Но он точно знал, что цена за куб по накладной не соответствовала цене качественного материала. Разницу в три-четыре тысячи с куба он либо видел в отчетах, либо ему доложили устно. Он предпочел не видеть. Его задача была иная — формально закрыть этап. А инженер Корнеев стал помехой. Не абстрактная «правда», а конкретная подпись в акте, которую он отказался ставить. Его устранили. Потому что одна такая подпись могла потянуть за собой нить, ведущую наверх. Мотив — не «ненависть к правде», а страх перед аудитом. Перед статьями УК. И теперь они пытаются устранить и нас. Теми же методами: административным ресурсом, чтобы лишить нас законных оснований, и прямым давлением. Это столкновение алгоритмов. Их алгоритм — формальное соблюдение процедур при тотальном нарушении сути. Мой алгоритм — доказать, что формальности были нарушены даже по их же правилам. Найти сбой в их собственном коде.

Он откинулся в кресле, переведя взгляд на распечатанные фотографии со стройки. Конкретика. Только она. Бетон, подписи, счета, марки. Из этого будет состоять его удар.

В кабинет вошел Крячко. Он сбросил куртку на стул, его лицо было землистым от усталости, но глаза горели.

— Лаборатория звонила. Предварительные данные по образцу: прочность на сжатие 18 МПа. Это даже не М200, это хуже М200. Предельное отклонение от проектных М500 — более чем в два раза. Эксперт сказал, что такая колонна не выдержит расчетной нагрузки при полной эксплуатации строения. Физические параметры не соответствуют техническому регламенту безопасности. Это основание для приостановки работ. Не просто хищение. Формальный, измеримый риск обрушения.

— Теперь нужна цифровая увязка, — сказал Гуров, разворачивая монитор. — Чтобы каждая тонна этого брака имела номер накладной, подпись и отправителя.

— Ждем Игоря. Он в пути.

Игорь, специалист по информационным технологиям оперативно-технического отдела ГУУР, появился через пятнадцать минут. Молодой, лет тридцати, в черной толстовке с капюшоном и с умными, циничными глазами человека, который слишком много видел изнанки Сети. Он нес свой ноутбук и портативный жесткий диск.