Страница 42 из 124
Это уже не просто расследование убийства, — пронеслось в его сознании, пока Крячко анализировал схему на планшете. — Это прямое столкновение. Они убили инженера, чтобы скрыть хищение. Они пытаются похоронить дело, используя систему. А я использую ту же систему, но ее процедурные нормы, как лом. Я стал угрозой не для конкретного убийцы, а для всей схемы прикрытия. Для Галкина. Вот почему ставки так высоки. Орлов дал нам сутки, не больше. Послезавтра начнется давление, с которым даже он не справится. Дело либо уйдет в другую следственную группу «для объективности», либо будет тихо закрыто за «недоказанностью». У нас нет времени на официальные запросы, на согласования. Только на прямое действие. И этот риск — единственный шанс для правды, которую пытались замуровать в бетон. Корнеев боролся в одиночку и проиграл. У нас есть шанс. И мы должны его использовать, иначе его смерть — просто статистика. А я не могу этого допустить. Не могу.
— Ладно, — тяжело вздохнул Крячко, откладывая планшет. — Работаем. Но по моим правилам. Я отвлекаю «хвост» у входа в ГУУР. Сделаю вид, что жду тебя, позвоню, постою с папиросой. У них все внимание на мне. Ты уходишь через переход. Я подключаю ребят из внешнего наблюдения — пусть мониторят, нет ли второй группы слежки вокруг управления. Если чисто — даю тебе зеленый.
— Согласен, — кивнул Гуров. — Но на объекте мы вместе.
— Обязательно. Я не оставлю тебя одного в этой мышеловке.
«Лада Приора», цвета мокрого асфальта, стояла в тени разгруженной фуры, в двух кварталах от строительного забора объекта «Енисей». В салоне пахло старостью, табаком и пылью. Гуров сидел на пассажирском сиденье, холодное стекло почти не запотевало от его дыхания. За окном расстилалась индустриальная панорама ночной стройки: краны-призраки, громады недостроенных секций, кучи щебня, освещенные одинокими прожекторами безопасности. Воздух был пропитан запахом цемента, металла и тишины.
Крячко дремал на водительском месте, его дыхание было ровным, но легкое дрожание века выдавало поверхностный сон оперативника, всегда готового к рывку. До следующего обхода охраны оставалось семнадцать минут.
Гуров смотрел на бетонную громаду секции «Б». Именно здесь, согласно документам, должно было быть залито наибольшее количество некондиционного бетона М200 вместо проектного М500. Именно здесь обрушилась часть перекрытия, похоронив под собой техническое подполье. Теперь это подполье расчищено, но доступ к нему, согласно отчету, был временно ограничен «в связи с опасностью обрушения соседних конструкций». Еще одна бюрократическая заглушка.
Вот она, материальная ложь, — думал Гуров, и его мысли текли медленно, густо, как расплавленный асфальт. — Не цифры в отчете. Не подписи на актах. А вот эти тысячи кубометров застывшего раствора. В них — украденные миллионы. В них — труп инженера, который попытался стать совестью. В них — вся система: когда правду можно буквально замесить, залить и сделать фундаментом для следующей лжи. Бетон — идеальная маскировка. Он тяжел, монолитен, необратим. Он не оставляет следов, он их поглощает. Как бюрократия. Как равнодушие. И бороться с этим кажется безумием. Но если не я, то кто? Если не сейчас, то когда? Корнеев оставил след. Маленький, карандашный. И этот след привел меня сюда. К этой стене. К этой тишине. Значит, есть шанс. Даже в бетоне можно найти трещину.
Он закрыл глаза, отгоняя метафизику. Время действовать.
Щитовая в техническом подполье представляла собой низкое, сырое помещение, заставленное металлическими шкафами с отжившей свой век автоматикой. Воздух пах плесенью, озоном и пылью. Фонарики выхватывали из темноты ржавые трубы, паутину и следы недавнего пребывания людей: свежие отпечатки подошв на пыльном полу, сдвинутый в сторону ящик с инструментами.
— Кто-то уже искал, — прошептал Крячко, светя на пол. — Недавно. День-два назад.
— И не нашел, — ответил Гуров, подходя к стене, где, согласно схеме, должна была быть «резервная коммутация». — Или не там искал. Или не то.
Его взгляд скользил по поверхности. Стена была бетонная, окрашенная дешевой синей краской. Панель резервного щитка висела криво, один болт был выкручен. Гуров надел перчатки и аккуратно потянул панель на себя. За ней — обычная электропроводка, слои пыли. Ничего.
«Думай, — приказал он себе. — Инженер. Он знал, что рискует. Он не стал бы прятать в очевидном месте. Но и не в глухом. В доступном для себя, но не для случайного глаза. ″Резервная коммутация″.. Щитовая»..
Он опустил фонарь ниже. У самого пола, в углу, где бетонный пол встречался со стеной, был приклеен кусок серого плинтуса. Обычный, ничем не примечательный. Но стык между двумя отрезками плинтуса был слишком ровным, аккуратным, в отличие от небрежной отделки всего помещения. Гуров присел на корточки, провел пальцем по стыку. Он поддался.
— Стас, — тихо позвал он.
Крячко подошел, прикрыв собой луч фонаря от возможного обзора через дверь. Гуров тонким монтажным ножом, который он взял из оперативного набора, поддел край плинтуса. Тот отошел, обнажив узкую, глубокую штробу в стене, пробитую, судя по свежим сколам, перфоратором. В штробе лежал полиэтиленовый пакет, туго набитый.
В этот момент радиоминиатюра в ухе Крячко выдала тихий, но отчетливый щелчок — условный сигнал от их наблюдателя на внешнем периметре. Крячко вздрогнул, его лицо исказилось на мгновение.
— Лев, — его шепот стал резким. — «Хвост» сообразил. От ГУУР отошла одна машина, направилась в этот район. У нас минут десять, не больше. Может, меньше.
— Достаточно, — сказал Гуров, уже извлекая пакет.
Он развернул его прямо на пыльном полу. Внутри было два предмета. Первый — обычная флешка-«думочка» в синем пластиковом корпусе. Второй — кусок бетона, примерно с кулак, неровный, с торчащими кусками щебня. К нему был приклеен кусок малярного скотча, на котором химическим карандашом было выведено: «Образец № 4. Секция Б, колонна 12-″Б″. Отбор 10.09. Марка заявл. М500, факт. М200. А. К.»
Гуров взял образец в руку. Он был неестественно легким для своего объема. Пористый. При слабом свете фонаря было видно неравномерное распределение наполнителя, крупные пустоты.
— Это он, — выдохнул Крячко. — Корнеев. Он взял образец прямо из опалубки перед заливкой. Как инженер. Как доказательство. И спрятал вместе с флешкой. Значит, на флешке то, что не доверил бумаге.
— Быстро. Уходим. Обратно по тому же пути.