Страница 40 из 124
Гуров отложил планшет и закрыл глаза. В голове выстраивалась новая, уже не гипотетическая, а практически доказанная картина. У них теперь было не просто подозрение. У них было документальное подтверждение факта хищения. И что важнее — документальное подтверждение того, что жертва знала о хищении и пыталась ему противостоять. Это кардинально меняло дело. Из расследования об убийстве «по неустановленным мотивам» оно превращалось в расследование заказного убийства с очевидным экономическим мотивом. И теперь давление можно было перенести с Беляева на Галкина, используя эти документы как основание для запроса о его финансовой деятельности.
Он осознавал ценность этой находки. Это была победа. Не громкая, не зрелищная, но решающая. Победа в тихой, бумажной войне, где оружием были не пистолеты, а строки в спецификации, а полем боя — пыльный подвал архива. Они нашли слабое место в монолите — ту самую трещину, которую оставила система, пытаясь замести следы. Теперь в их руках был юридический рычаг, настоящий, неоспоримый. С этим можно было идти к Орлову и требовать продолжения расследования, несмотря на давление сверху. С этим можно было даже попытаться выйти на самого Галкина, используя новые, более серьезные статьи обвинения. Чувство выполненного долга, редкое и острое, смешивалось с усталостью и осознанием, что битва только начинается. Но теперь у них был реальный шанс.
Он открыл глаза, чтобы поделиться этой мыслью с Крячко, и его взгляд случайно упал на зеркало заднего вида. В темноте переулка, метрах в пятидесяти позади, стоял темный внедорожник. Он не горел габаритами, но в его салоне был виден слабый, тусклый огонек — возможно, экран телефона. Машина стояла там, когда они только приехали. И стояла до сих пор.
— Стас, — тихо, без интонации, сказал Гуров. — Не поворачивайся. Сзади, у выезда из переулка, темный «Тойота Ленд Крузер». С момента нашего приезда.
Крячко, не меняя позы, скосил глаза к боковому зеркалу. Его лицо стало каменным.
— Вижу. Номера нет. Стекла тонированы. Профессиональная слежка.
— Наши действия в архиве не остались незамеченными. Они вышли на нас. И теперь ждут.
— Ждут чего?
— Чтобы понять, что мы будем делать дальше. Или чтобы не дать нам это сделать.
В салоне микроавтобуса повисла тяжелая тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателя на холостых оборотах. Они получили доказательства. Но цена за них, похоже, только что резко возросла.