Страница 39 из 124
— Новое хранилище проверено, — сказал Крячко, сверяясь с планом на планшете. — Ничего похожего на наш номер. Значит, в старом.
Старое хранилище находилось в подвале, куда вела узкая, крутая лестница. Воздух там был спертым, пахло сыростью, пылью и старыми чернилами. Освещение — несколько тусклых ламп под низким бетонным потолком. Стеллажи здесь были деревянные, покосившиеся от времени. Именно здесь, среди этого ветхого наследия, и лежали самые старые, никому не нужные дела.
— Ищем по номеру 347-А, — прошептал Крячко, включая мощный фонарик. — Но будь готов, что его тут нет.
Они двигались медленно, сканируя корешки. Минуты шли. Гуров чувствовал, как нарастает напряжение. Если они не найдут дело здесь, значит, его либо уничтожили по-настоящему, либо вывезли. И тогда все — тупик.
— Лев! — голос Крячко прозвучал приглушенно, но с оттенком азарта. — Смотри.
Он светил фонариком на верхнюю полку в дальнем углу. Среди дел с номерами 340-х выделялась одна папка, чей корешок был чище других. На ней стоял номер: 347-А/19. Но он был наклеен поверх другого, старого номера, который можно было разглядеть под углом.
— Переклеили, — удовлетворенно выдохнул Крячко. — Значит, оно здесь. И они его просто перемаркировали, чтобы в электронном каталоге оно числилось как «изъятое», а физически лежало на старом месте. Стандартная бюрократическая магия.
— Работаем быстро, — приказал Гуров, надевая тонкие латексные перчатки. — Фотографируем каждый лист. Не выносим. Просто фиксируем.
Они вернулись в микроавтобус, который Семеныч припарковал в темном переулке в двух кварталах от архива. Тонированные стекла создавали ощущение полной изоляции от внешнего мира. В салоне пахло кожей, кофе и холодным металлом.
Гуров сидел, уставившись на экран планшета, где в режиме слайд-шоу мелькали сфотографированные страницы технического проекта «Енисей». Чертежи, спецификации, ведомости материалов. Все было подписано, заверено печатями. Но его взгляд выхватывал детали, которые не соответствовали официальной версии. В графе «Бетонная смесь для несущих конструкций» стояла марка М500, требуемая по проекту. Но на полях, карандашом, почти незаметно, была сделана пометка: «Факт. поставка М200 от 12.09. Подпись приемки: Корнеев А. И.». Рядом — небольшой вопросительный знак, обведенный в кружок. Дальше — больше. В ведомости объемов работ цифры расходились с теми, что были в отчетах Беляева. На схемах арматурных каркасов стрелочками были отмечены участки, где «расчетное сечение арматуры не соответствует фактической закладке».
Эти карандашные пометки, эти тихие вопросительные знаки на полях официального документа были криком. Не криком ярости, а криком отчаяния профессионала, который видит, как его работу, его расчеты, его ответственность превращают в фикцию. Светлана не просто знала о подмене. Она документально ее фиксировала, пытаясь оставить след в системе, которая была настроена на сокрытие. Ее пометки были материальным воплощением того самого системного зла — не громкого и кровавого, а тихого, будничного, состоящего из неправильных цифр и дешевых материалов. И именно эти крошечные, почти невидимые следы могли стать тем самым ломом, который взломает бетонную маскировку.
— Смотри, — Крячко ткнул пальцем в экран, увеличивая фрагмент. — Вот здесь, в приложении к спецификации. Объем бетона М500, который должен был быть залит на участке № 4, — 850 кубометров. А в накладных, которые я раньше вытащил через свои каналы, проходит 850 кубометров бетона М200. Та же цифра. Они даже не стали мудрить с объемом. Просто заменили марку. Разница в цене — около четырех тысяч рублей за куб. Умножаем на 850..
— Три миллиона четыреста тысяч, — мгновенно посчитал Гуров. — Только на одном участке. А таких участков в проекте шесть. И это только бетон. Плюс арматура, плюс работы по ее укладке. Сумма хищения вырастает до двадцати, а то и тридцати миллионов.
— И это только по одному объекту, — мрачно добавил Крячко. — А у Галкина, как мы знаем, таких объектов несколько. Но это пока догадки. А вот это.. — он перелистнул на следующее фото, — это уже доказательство. Смотри на подпись.
На акте приемки поставки бетона стояла подпись Анатолия Корнеева. Но она была поставлена поверх другой, стертой подписи. При многократном увеличении было видно, что первоначально там стояла подпись какого-то другого лица, возможно, рядового инженера. Корнеев, как главный инженер, подписал акт задним числом, уже зная о подмене. И рядом, опять-таки карандашом, он написал: «Принято под давлением. Качество не соответствует. А. К.».
— Он пытался себя обезопасить, — тихо сказал Гуров. — Оставлял следы. Знал, что идет на риск. И эти следы его убили.
— Зато теперь они у нас. — Крячко откинулся на сиденье. Его лицо в синеве экрана было серьезным. — Эти пометки, особенно корнеевские, — прямое доказательство того, что подмена была, и о ней знали. Это мотив для убийства. С этим уже можно идти в суд. Но проблема в том, как мы это получили. Фотографии с незаконного проникновения..
— Мы не проникали незаконно. Мы проводили проверку противопожарной безопасности. В ходе которой визуально зафиксировали возможные нарушения в хранении документов. И, действуя в рамках статьи 176 УПК, запечатлели возможные вещественные доказательства. Все по закону. Другое дело, что оригиналы документов остались на месте. Но у нас есть их цифровые копии, которые мы можем направить на экспертизу на предмет подлинности. И как только экспертиза подтвердит, что пометки сделаны рукой Корнеева и Светланы, мы получаем основание для официального изъятия уже всего дела. Легально.
Они работали в тесном пространстве микроавтобуса как единый механизм. Крячко, с его умением находить финансовые нестыковки и читать между строк бухгалтерских отчетов, сразу вычленил ключевые цифры. Гуров, с его педантичным вниманием к деталям и знанием психологии документооборота, находил те самые «крики» на полях. Их методы дополняли друг друга, создавая целостную картину. Крячко обеспечил оперативный доступ и технические возможности, Гуров дал юридическое обоснование и стратегию. В этом слаженном дуэте не было места амбициям — только холодная, профессиональная необходимость добиться результата. Они перебрали каждую страницу, каждую пометку, фиксируя, обсуждая, выстраивая цепь доказательств. Это была кропотливая, почти ювелирная работа, но от ее результата зависело все.