Страница 109 из 124
— Я допросил Аллу Туркину. Скажу откровенно, у меня нет достаточных оснований полагать, что она причастна к покушению на вас и гибели ваших приятелей. Сегодня я снова буду с ней беседовать..
Грачева долго смотрела на того, кто пару дней назад боролся за ее жизнь наряду с врачами «Скорой помощи», а затем подала знак. Ее сил хватило лишь на то, чтобы потрясти рукой, изображая что-то неясное. И все-таки он сообразил, что имела в виду женщина.
На прикроватной тумбочке лежали блокнот и ручка, Гуров заметил их, как только вошел, предположив, что эти предметы являются импровизированным средством связи, раз уж привычный способ общения пока недоступен. Вложив в руку Галины письменную принадлежность и подложив бумагу, опер замер в ожидании. Трясущаяся кисть тонкой руки отчаянно пыталась что-то написать членораздельное, и Гуров ее не торопил. Через три минуты авторучка безвольно упала на пол, указывая на то, что на результат уже можно взглянуть.
На листке было написано достаточно неразборчиво, но прочитать удалось: «Данченко З. П.». Лев Иванович стал задавать вопросы, чтобы сузить круг поиска.
— Это ваша родственница?
Грачева не реагировала.
— Подруга? Коллега? Соседка?
Грачева не подавала никаких знаков, пока полковник, минуя студенческие годы и возможное в то время общение, не обратился к более далекому прошлому.
— Репетитор? Учительница? Директор?
На последнем слове Галина моргнула, а Гуров выдохнул.
— Спасибо, Галина. Спасибо, дорогая. Давай, выкарабкивайся, давай, справляйся, а за мной не заржавеет. Найду. Обещаю, найду ирода. Все перерою.
Женщина вновь моргнула, и только теперь по ее щеке покатилась слеза, что прокладывала свою дорожку, свой собственный путь, подкрепленный слабым отблеском надежды, которую дал человек, который еще час назад был не уверен совершенно ни в чем, но теперь его запал увеличился вдвое.
* * *
Десятов наскоро пробил потенциальные связи Грачевой со всеми, кто имел бы схожую фамилию и инициалы за всю ее жизнь. Оказалось, что Данченко З. П. — директор школы, в которой обучалась Галина. Получив от Димы адрес, Лев Иванович направился к ней. Женщина проживала в Щукино, неподалеку от Центра культуры, в довольно неплохом доме, построенном относительно недавно. Часто выслушивая по долгу службы чужие истории из жизни, Гуров сделал вывод: в подобные квартиры в новостройках уже выросшие дети селят своих родителей под старость лет. Когда уже нет возможности содержать и поддерживать в порядке частный дом или собственную квартиру, имеющую к тому же непомерно большую площадь, а само жилище застало еще времена Иосифа Виссарионовича, данная недвижимость либо разменивается, либо после ее продажи для пожилого человека приобретается небольшая однушка.
На удивление слеповатая на один глаз старушка открыла едва ли не моментально. Рассматривая гостя здоровым глазом, спросила скрипучим голосом:
— Чего вам? Чего хотите? Счетчики меняны уже полгода как. Что опять, соколики?
Ссохшаяся старушка в потрепанном от времени халате, сплошь в заплатках, ворчливо сетовала через щелку в двери:
— Знаю я, что ходите, обманываете пожилых. Как же не стыдно?!
Гуров официально представился.
— Мне необходимо с вами поговорить. Меня к вам ваша давняя ученица направила — Галина Грачева.
— Так ты один! А я-то, дура, глазом смотрю, а вас двое видится! Галина, говоришь? Не знаю такую. Не помню.
Гуров потоптался на месте, быстро сверил записанный адрес в блокноте, убедившись, что прибыл верно, и решил вновь уточнить:
— Зинаида Петровна, вы ранее работали директором школы номер тридцать шесть?
Дверь по-прежнему была едва открыта, отчего гостю приходилось приближаться, чтобы разобрать ответы бабушки.
— Ха! Вы чего такое городите?! — Старушка засмеялась. — Вон что выдумывают, лишь бы бабушек обокрасть. Элька, нет, ну ты слышала? Басни сочиняет!
В квартире послышался шорох, после чего приближающиеся шаги явили второго жителя данной квартиры. Женский певучий голосок что-то проворковал, пытаясь высунуться в щель, но бабка отпихнула Элю.
— Здравствуйте! Вы уж извините нашу бабушку, если она чего-то не то вам здесь наговорила. Зинаида Петровна давно на пенсии..
— А-а-а! Вот оно что! И ты с ними заодно, да, Элька? Все хотите меня обокрасть, да? Все глаз кладете на мою квартиру, на шкаф чехословацкий, да? Трельяж, шифоньер — это вам все надо, да? Ах ты, негодница, девка распутная! Вот чего выдумала, оказывается?! Своих кобелей сюда надумала таскать себе в помощь?!
— Подождите, пожалуйста, минутку, — произнес женский голос.
Дверь захлопнулась. Прислушиваться к шуму и гаму, возникшему в квартире, Гуров не стал. Выждав пять минут, собрался уже было уходить, но дверь вдруг распахнулась.
— Извините еще раз. Зинаида Петровна хорошая женщина, но у нее деменция. Очень тяжело ухаживать за таким человеком, не говоря о том, как тяжело самому больному.
— А вы, простите, кем ей приходитесь?
— Я не родственница, а сиделка. Меня наняли пять лет назад дочь и сын Зинаиды Петровны, чтобы я присматривала за их мамой.
— А сами дети навещают мать?
— Да, конечно. Бывает, один, бывает, два раза в неделю приезжают.
Вышедшая на лестничную площадку женщина, которой на вид было около сорока, с собранными в хвостик чуть сальными волосами и синяками под глазами, очевидно, из-за бессонных ночей и непростой в душевном плане работы, сейчас старалась приветливо улыбаться и была готова к контакту с представителем власти.
— А сейчас что с ней?
— Я дала ей успокоительное и включила классическую музыку, скорее всего, она в скором времени уснет в своей комнате. Люди в возрасте, они же, как дети, им тоже необходим дневной сон, а еще столь же капризны в своих «хочу» и установке границ и правил.
Лев Иванович покачал головой.
— А вы кто-то из учеников Зинаиды Петровны, да?
— Нет, я явился по работе, веду следствие, в котором Зинаида Петровна могла бы оказать нам помощь. Очень жаль, что ее память дала сбой.
Эля призадумалась.
— А что именно вам необходимо узнать? Возможно, я смогу чем-то помочь.
— Вряд ли. Хотя.. Не сохранились ли у директрисы где-нибудь на антресолях фотографии ее учеников? Было бы интересно взглянуть.
— Ой, да, конечно! Как раз многие на самом деле приходят к ней и просят фотоальбомы, бывает, берут на время для того, чтобы сделать себе копии, так что это вполне уже привычно у нас. Только единственный момент..