Бетонное алиби [сборник]

Девушка прижала указательный палец к губам, призывая соблюдать молчание, а сама в это время, отыскав кого-то в списке контактов телефона, принялась звонить.

— Андрей, здравствуйте, это Эля! Да, с вашей мамой все в порядке, не волнуйтесь. Я вас не отвлекаю? Отлично. Я звоню вам по такому вопросу: здесь один из ее бывших учеников пришел, спрашивает, можно ли взглянуть на фотографии? Из какого класса? Как зовут?

Гуров моментально сообразил, что следовало бы ответить, однако был большой риск, что сын директрисы все же следит за новостями, и если опер назовет фамилию кого-то из погибших, то попытка будет обречена на провал.

— Уточните, что я не из бывших учеников, а супруг Галины Грачевой, которая училась в тридцать шестой школе.

Эля кивнула.

— Простите, ошиблась, это не ученик, а супруг одной из учениц — Галины Грачевой. Да.. М-м-м.. той, что лежит в больнице сейчас? — Эля вытаращила глаза.

Гуров кивнул и выдохнул с победным видом, поняв, что подобрал правильные слова.

— Ага.. Да, поняла вас. Спасибо, Андрей. Поняла, хорошего вам дня!

Убрав телефон в карман кофты, женщина ослепительно улыбнулась.

— Готово! Идемте в гостиную, Зинаида Петровна, вероятно, уже уснула, потому можете не опасаться ее гнева. Однако попрошу вас все-таки говорить тише, хорошо?

— Спасибо вам огромное! Вы действительно выручили меня.

Пройдя в самую дальнюю комнату, мужчина заметил, что ремонт в квартире был довольно свежим. Однако мебель, о которой без конца твердила бывшая директриса школы, вероятно, была привезена хозяйкой с предыдущего места жительства. Не желая расставаться с антиквариатом, Зинаида Петровна тянула за собой нажитое за все годы жизни в уже изменившийся и шагнувший далеко вперед мир.

Гуров расположился на довольно твердой софе с потертой обивкой и местами имевшей мелкие дыры, словно до того мягкой тканью лакомилась моль. В квартире царила атмосфера спертости. Желание полковника наплевать на то, что он гость, и бесцеремонно открыть створки окна, чтобы впустить свежий воздух, еще никогда не было столь велико, как сейчас.

Эля принесла два увесистых фотоальбома с обложками, напоминающими плюшевую ткань. Эти фотоальбомы навеяли Гурову собственные воспоминания о школьных годах. Наверняка для каждого подобная вещь в нынешние времена становится сродни реликвии, которую вполне резонно передавать по наследству.

Гуров переворачивал один лист за другим, рассматривая фотокарточки и пытаясь отыскать нужные фамилии. Через десять минут поиска Эля отправилась в другую комнату, чтобы проверить состояние бабушки, а полковник все-таки нашел то, что искал.

Две фотографии разных классов привлекли внимание опера необычной деталью: у некоторых учеников были либо выколоты глаза, либо вырезано лицо, и одним из таких детей оказался Саша Пожарский. На одном из испорченных снимков, в правом нижнем углу, чья-то злая рука проткнула лицо Бори Туркина, а на другом неоднократно истыкала лицо в рамке с подписью «Анна Румянова», то же самое случилось и с Геной Чопиным. Одна из рамок пустовала, фото вместе с именем и фамилией ученика было вырезано. Листая альбом, Лев Иванович заметил, что на одной из страниц отсутствует фотография. Было очевидно, что ее кто-то вытащил.

Вернувшаяся Эля в изумлении уставилась на фотокарточки. Закрыв худыми ладонями широко открытый рот, она замерла, не в силах произнести ни звука.

— Только.. только.. только не говорите, что это сделали вы!

— Эльвира, верно?

Женщина кивнула, застыв в оцепенении.

— Нет, это не моих рук дело. Давайте вы лучше вспомните, кто, так же как и я, приходил к Зинаиде Петровне и рассматривал фотографии или забирал их, чтобы сделать себе дубликат?

— Господи! Ужас-то какой! Какой же негодяй это сотворил? Это же воспоминания! Это же память! — шептала Эля, боясь разбудить старушку, которая, прибежав на шум, наверняка бы отреагировала очень бурно.

— Успокойтесь, Эльвира. Принести вам воды?

— Нет, ничего не нужно. Это точно сделали не вы?

— Нет, не я. Постарайтесь вспомнить, кого вы еще впускали в дом?

— Да нет, никого в этом году не было. Гости у нас редко бывают.

— Может, кто-то проник обманным путем?

Эльвира задумалась, после чего неуверенно ответила:

— Да, я вспомнила. Было два случая. Где-то года полтора назад приходила женщина, я не вспомню, честно, как ее зовут, молодая такая. Это было перед Восьмым марта.

— Интересовалась фотоальбомами?

— Да.

— Она еще сказала, что мечтает найти подругу детства, якобы в юные годы они крепко дружили, а потом жизнь развела их в разные стороны. Этой девочке пришлось переехать вместе с родителями, и связь потерялась, а как она выглядит сейчас — посетительница не знает. Она сняла ее школьную фотографию на телефон. Я еще подумала: как хорошо, что у Зинаиды Петровны хранятся такие ценные материалы, благодаря которым можно вновь соединить давно потерявшихся людей, когда шансов найти давнего знакомого очень мало. А видите, как оказалось. Благими намерениями..

Женщина опечалилась. Гуров сразу понял, кто именно наведывался в эту квартиру. Однако намерения Аллы Туркиной, укравшей школьную фотографию, ему были не совсем понятны, имелись только догадки.

— А второй случай?

— Второй?.. — потерянно спросила Эльвира.

— Да, вы сказали, что было два случая.

— Да, точно.. Это было в январе, уже в этом году. Мужчина принес, как подобает, цветы и конфеты для директрисы, был очень почтителен, я, честно, даже немного заинтересовалась им, ведь он показался очень обходительным и галантным, — она залилась краской, смущенно опустив глаза. — Попросил полистать фотоальбом.

— Сказал зачем?

— Да, мол, пока он отсутствовал, его квартира сгорела, были уничтожены все фотографии, и сейчас он пытается по крупицам восстановить хоть что-нибудь.

— Вы помните, как его зовут?

Она старательно стала рыться в памяти.

— Точно не скажу, но, знаете, у него имя и фамилия будто похожи, как если, например, представиться Александром Александровым или Алексеем Алексеевым. Понимаете, о чем я?

— Да. Добрая и наивная вы душа, Эльвира.

Сиделка виновато поджала губы.

— Как он выглядел? Опишите лицо, может, есть особые приметы?

— Лица я не видела полностью.

— Причина?

— Он был в медицинской маске. Я не стала настаивать, чтобы он ее снял. Если помните, в тот период вспыхнула вирусная респираторная инфекция, и я решила поберечь и бабушку, ведь иммунитет в пожилом возрасте уж очень слабенький, и себя.