Ночной охотник

Глава 5. Огонь

В эту ночь Тамир приехал на луг мрачнее тучи. Он понимал, что приручить коня ему не успеть. За три ночи конь не подойдет настолько близко, чтобы позволить на себя вскочить. Значит, придется опять все менять… И придется обмануть ни в чем неповинное животное.

«Ну что ж… — рассуждал Тамир, — я хоть и не невинное животное, но меня тоже обманули, хотя я был честен с этим господином. Каждый выживает, как может».

Он снова раскидал по лугу морковку для коня и щедро угостил свою верную кобылу. Она как чувствовала настроение хозяина и потому несколько испуганно на него поглядывала.

— Надеюсь, он хотя бы с конем будет обращаться лучше, чем обращается с людьми, — высказывал ей Тамир все, что накопилось у него в душе, и чего он бы никогда не осмелился высказать другим людям. — Мне тогда не так стыдно будет смотреть этому коню в глаза. И в твои тоже. Да, да, я знаю, я мог бы не ловить, я мог бы сбежать. Но моя честь для меня дороже. Как и мой язык. Поэтому этот… надутый павлин получит свою сказочную лошадку!

Тамир стиснул в руке морковку так, что она с хрустом сломалась. Рыжа недовольно фыркнула и потянулась в нему губами.

— В сказки он верит! — воскликнул Тамир, давая Рыже слизнуть остатки морковки с ладони. — Лошадки ему для счастья не хватает! Избалованная зажравшаяся мразь! Всю жизнь привык, что люди повинуются одному его жесту и не смеют ни слова поперек сказать! И ведь не скажешь! У него, вон, оружие, стража… Закуют в кандалы — и поминай как звали! Ах, ты бы знала, Рыжа, с какой бы радостью, я плюнул бы в его гладкую самодовольную рожу! Схватил бы вот так за волосы, — он впился пальцами в лошадиную гриву, — и повозил бы по навозу. Чтоб сбить с него хоть немножко спеси!

Рыжа тихо всхрапнула. Тамир замолчал, выпутал пальцы из ее гривы и успокаивающе похлопал по шее.

— Не бойся, разумеется, я этого не сделаю. Я слишком люблю жизнь, чтобы терять ее из-за одного вообразившего себя всевластным негодяя… И тебя не на кого оставить будет. Так что поймаем мы этого коня и пойдем дальше отсюда своей дорогой…

Рыжа гугукнула. И издалека раздалось ответное гугуканье. Тамир только сейчас понял, что за своими мыслями совсем забыл, зачем пришел сюда. И, когда обернулся, увидел коня.

Конь в этот раз подошел достаточно близко и заинтересованно смотрел на них с Рыжей. Тамир обрадовался. Неужели все-таки получится его приручить без всяких ловушек? И, вытащив из кармана еще одну морковку, протянул ему на раскрытой ладони. Конь все еще изучал его.

Тамир решил рискнуть и осторожно направился к коню.

Медленно, небольшими шагами приближался к сказочному животному, неподвижно, словно изваяние, застывшему посреди высокой травы. И ему казалось, что конь наконец ему поверил, и сейчас возьмет из рук угощение, как тот неожиданно громко заржал, поднялся на дыбы, чуть не упав, развернулся и умчался вдаль.

Тамир выругался. Вернулся к своей кобыле и обессилено лег на землю. На душе воцарилась тоска, и даже яркие красивые звезды уже не радовали.

— Что ж, раз ты не хочешь идти ко мне по-хорошему, я тебя словлю по-плохому. Только не обижайся, — прошептал он перед тем, как заснуть.

И крепко проспал до самого утра.

И так не узнал, что вороной конь возвращался, постоял рядом с ним, обнюхивая его и поглядывая на мирно жующую траву в стороне Рыжу, а потом вытащил губами торчавшую из кармана тамировой жилетки морковку и неслышно убежал…

— Мне нужна помощь, — сказал Тамир, когда пришел в середине дня в кузню и вызвал подмастерья Герри во двор.

— Какая? — удивленно спросил Герри, вытирая грязные руки о жесткий фартук. Из всех парней в округе недавно прибывший Тамир ближе всего сошелся именно с ним. Они вместе пили сидр по выходным, обсуждали девок, напару за ними ухаживали. Хотя и близкими друзьями их назвать было нельзя. Слишком разные они были, да и знали друг друга не так уж давно. Однако и такая дружба оказалась Тамиру на руку.

— Да я вот слышал разговоры про то, что у вас, кузнечных дел мастеров, есть в обиходе один волшебный порошок, — приглушив голос, заговорил Тамир. — Мол, достаточно к малой щепотке поднести искру, и она сразу разгорится ярким пламенем.

— Ну, есть такое, — самодовольно ухмыльнулся Герри. Оказывается, и бывалого луатича можно чем-то удивить. Однако, Тамир лишь радостно хлопнул приятеля по плечам.

— Ты ведь сможешь мне его достать? Лучше сегодня до заката. Но крайний срок завтра.

— Зачем? — вновь обескуражено переспросил Герри.

— Мое дело зачем. Меньше будешь знать — лучше спать будешь.

— Ох, Тамир, темнишь ты… А ежели дело подсудное?

— Не подсудное. А ежели что — отпирайся, мол, знать ничего не знаю, а я скажу, что сам спер.

Герри покачал головой, обдумывая, стоит ли связываться, а потом махнул рукой:

— Сколько тебе надо-то?

Тамир извлек из корзинки, стоящей у ног, небольшую крынку и подал приятелю.

— Думаю, этого хватит.

— Уж не замок ли господина Альгера ты решил того… с земли стряхнуть? — едва слышно от страха прошептал Герри.

— Нет. Клянусь своей головой. Поверь, она мне еще дорога.

— Поверю… — вздохнул Герри, не решаясь идти на попятный. — Ежели не замок — то и четвертушки тебе довольно будет.

На луг Тамир приехал перед закатом. Тщательно выбрал место, несколько раз все прикинул про себя, а потом стал аккуратно рассыпать волшебный порошок по кругу, оставив незасыпанным лишь один отрезок, футов шесть длиной. Крынку с оставшимся порошком, как и седло Рыжи и прочие вещи, отнес к дальней роще и тщательно припрятал. Вернулся в центр круга, стал раскладывать на траве морковку, ранние яблоки и овес — любимые лошадиные лакомства. Ими же проложил дорожку, четко по середине выхода из круга, положив туда самые ароматные яблоки.

Рыжу стреноживать не стал, просто замотал ей повод на шее, чтоб под ногами не мешался, и отвел ее чуть поодаль, ровно на то расстояние от круга, на которое вчера подходил к ним конь.

Вороной красавец появился, когда уже совсем стемнело. Вконец истончившийся месяц давал так мало света, что Тамир не сразу заметил появление коня. Тот сам привлек внимание громким гугуканьем.

Рыжа привычно отозвалась, но тут же снова зачавкала предусмотрительно припрятанной Тамиром морковкой. Коню этот звук нравился: он всегда шел на него с интересом, и в этот раз тоже навострил уши, а потом и пошел к ним. Прямо к ним.