Страница 34 из 56
Глава 7: До девятого дня
Глава седьмая
До девятого дня
Арен сам не заметил, как быстро дошёл до Велина.
После старого брода вода хлюпала в сапогах, мокрые штанины липли к ногам. Фонарь несколько раз едва не погас под ветром, и тогда тропа исчезала, оставляя перед ним только светлый песок и чёрные стволы по сторонам.
Слова Эйры не отпускали.
Кто назвал тебя первым?
Кто держал рушник?
Почему Тарва отвечает дважды?
Он повторял вопросы про себя, хотя понимал: ответов от этого больше не станет.
Велин уже затихал. В окнах оставалось несколько огней, за плетнями негромко переговаривались собаки, над крышами стоял тонкий дым. Из конюшен тянуло сеном, тёплой шерстью и навозом.
Арен свернул к дому.
До двора оставалось совсем немного, когда со стороны хлева семьи Альны донеслось короткое ржание — резкое, сорванное. Потом всё стихло.
Он остановился.
Кобыла.
Арен обещал вернуться к вечеру. И не вернулся.
Похороны Мейны, серебролист, дальний берег — всё остальное вытеснило обещание так полно, словно его никогда не было.
Кобыла заржала снова.
Арен побежал.
Во дворе горели два фонаря. Ворота хлева были распахнуты, возле порога лежало перевёрнутое ведро. Изнутри доносились тяжёлое дыхание животного и голос Альны:
— Тише. Тише, девочка.
Арен вошёл.
Гнедая лежала на боку в глубокой соломе. Шея и бока потемнели от пота. Возле головы сидел отец Альны и удерживал повод, не позволяя ей резко подняться.
Альна стояла на коленях возле задних ног. Волосы выбились из косы, рукава были закатаны до локтей, на щеке темнела полоса грязи.
Увидев Арена, она выдохнула. Облегчение мелькнуло в её лице и сразу исчезло.
— Наконец-то.
Он поставил фонарь возле стены.
— Давно началось?
— После заката. Сначала всё шло нормально.
— Воды отошли?
— Давно. Жеребёнок не выходит.
Арен опустился рядом с кобылой и положил ладонь на напряжённый бок. Схватка прошла под рукой твёрдой волной. Животное застонало и забило передней ногой.
— Велара позвали?
— Послали мальчишку, — ответил отец Альны. — Пока не вернулся.
Арен осмотрел кобылу. На мгновение показалось копыто и снова исчезло.
Только одно.
— Вторая нога загнулась.
Альна сразу придвинула ведро.
— Здесь тёплая вода. И масло.
Она приготовила всё заранее.
— Проверяла сама? — спросил Арен.
— Насколько смогла.
— Что нащупала?
— Нос и одну ногу. Вторая была под ним.
— Правильно.
Альна ничего не ответила, но её плечи немного опустились.
Отец крепче намотал повод на ладонь.
— Сможешь поправить?
— Если нога не зажата.
— А если зажата?
Арен снял верхнюю рубаху и протянул руки к воде.
— Тогда сначала освободим.
Альна лила воду, пока он отмывал руки до локтей, потом подала масло. Они не впервые работали рядом с животными и с детства знали, когда можно спорить, а когда нужно просто делать.
Кобыла снова напряглась.
— Не давайте ей вставать.
— Попробуй объяснить это ей, — выдохнул отец Альны.
— Вы держите. Я попробую.
На словах всё было просто: оттолкнуть жеребёнка немного назад, найти согнутую ногу и вывести копыто вперёд.
Внутри оказалось тесно и жарко. При каждой схватке мышцы сжимали руку так, что немели пальцы. Арен нащупал сустав.
Кобыла дёрнулась.
— Держите!
Отец Альны навалился на повод. Альна положила ладонь на бок животного.
— Тихо, девочка. Ещё немного.
Голос оставался ровным, хотя пальцы у неё дрожали.
Арен упёрся плечом в солому и осторожно оттолкнул жеребёнка. Места стало чуть больше. Он нашёл копыто и прикрыл его ладонью, чтобы не поранить кобылу.
— Сейчас будет больно.
— Ей или тебе? — спросил отец Альны.
— Всем.
При следующей схватке Арен вывел ногу вперёд. Кобыла закричала. Альна прижалась лбом к её боку.
— Всё. Уже почти всё.
— Ещё нет, — выдохнул он.
Теперь обе ноги лежали правильно. Арен закрепил на них мягкие петли и выбрался из соломы. Руки дрожали от напряжения.
— Тянем только со схваткой.
Отец Альны взялся за одну верёвку, Альна — за вторую.
— Останься у головы, — сказал Арен.
— Отец удержит.
— Альна…
— Я знаю, что делать.
Спорить времени не было.
Кобыла напряглась.
— Сейчас.
Они потянули. Сначала ничего не изменилось, потом показались обе ноги и морда, затянутая светлой оболочкой.
— Ещё раз.
Следующая схватка пришла почти сразу. Они потянули снова. Плечи прошли, и тело жеребёнка выскользнуло в солому тяжёлым мокрым комком.
Он лежал неподвижно.
Арен бросил верёвку и разорвал оболочку возле морды.
— Полотно.
Альна уже протягивала ему чистую ткань. Он освободил ноздри и рот, перевернул жеребёнка на грудь.
Тот не вдохнул.
— Что с ним? — спросил отец Альны.
— Пока не знаю.
Арен начал растирать шею и грудь. Альна опустилась рядом и быстро вытирала мокрые бока.
— Дыши, — тихо сказала она.
Жеребёнок не шевельнулся. В хлеву было слышно только тяжёлое дыхание кобылы.
Арен растирал сильнее.
— Давай.
Ничего.
Кобыла подняла голову и негромко позвала детёныша.
Жеребёнок вздрогнул.
Арен замер.
— Ещё раз, — прошептала Альна.
Кобыла потянулась к нему и снова заржала.
Жеребёнок резко вдохнул. Звук вышел хриплым и коротким; следом он закашлялся и дёрнул головой.
Альна закрыла глаза.
— Живой, — выдохнул её отец.
Кобыла попыталась подняться. Теперь её не удерживали. Она встала тяжело, широко расставив ноги, повернулась и принялась вылизывать жеребёнка.
Он дышал — неровно, часто, но сам.
Арен сел прямо в солому. Только теперь почувствовал мелкие царапины на руках и боль в плече.
Отец Альны поднялся.
— Пойду скажу матери. И посмотрю, где там мальчишка с Веларом.
Он похлопал кобылу по шее и вышел.
Альна подняла ведро.
— Воды принесу.
Арен остался возле жеребёнка. Тот пытался подобрать под себя длинные ноги. Передние слушались плохо, задние разъезжались; он поднял голову, снова упал и недовольно фыркнул.
— Не торопись, — сказал Арен. — Ночь длинная.
Жеребёнок не послушал.
Альна вернулась с водой и чистыми полотнами. Одно молча подала ему.
Арен вытер руки и лицо. Вода быстро потемнела.