Страница 30 из 44
Он поднялся с кровати и принялся лихорадочно оглядывать скудную обстановку вокруг — деревянный стул у стола, тяжёлое металлическое основание настольной лампы, пустую стеклянную бутылку из-под бурбона, хрустальную пепельницу на тумбе, чугунную спинку собственной кровати. Любой из этих предметов, при должной решимости, мог однажды стать оружием. Но момент ещё не настал: Грэйсон почти никогда не оставался в одиночестве дольше нескольких минут, а свора вооружённых телохранителей, словно бесшумные тени, вечно маячила где-то поблизости, готовая вмешаться при первом же подозрительном движении. Нужно было ждать. Выжидать подходящую секунду с той самой холодной и расчётливой терпеливостью, без которой успех в подобном деле попросту невозможен.
Джек ещё несколько минут неподвижно стоял в темноте, чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно начинает выравниваться, уступая место хирургической сосредоточенности. Затем он рванул к письменному столу и, не включая верхний свет, зажёг лишь настольную лампу, отбрасывающую тусклый круг на исцарапанную деревянную поверхность.
Он взял чистый лист бумаги. Взял ручку. И начал писать — быстро, уверенно, без единой помарки или исправления, будто эти слова давно созрели где-то глубоко внутри и лишь дожидались подходящего момента, чтобы вырваться на бумагу. Он не позволял себе останавливаться, не позволял сомнениям взять верх, — рука двигалась стремительно, ритмично, с напором, пока наконец не вывела последнюю строку.
Закончив, Джек внимательно перечитал написанное, а затем аккуратно сложил лист — сперва вдвое, потом ещё раз, и ещё, пока тот не превратился в плотный квадратик размером не больше спичечного коробка. Он спрятал его в трусах, прижав как можно ближе к телу, — там, где даже при самом тщательном обыске никто не догадался бы искать. Затем погасил настольную лампу, и комната погрузилась в знакомый полумрак, разбавленный лишь тусклым светом, просачивавшимся из-под двери.
Джек лёг на кровать, глядя в невидимый в темноте потолок, и впервые за время, проведённое в этом подземном аду, ощутил нечто отдалённо похожее на спокойствие. Он начал собственную игру.