Страница 11 из 44
Она качнула головой ещё раз, ставя точку в разговоре, который её, судя по всему, занимал не больше, чем опытного гида толпа шумных туристов, и без дальнейших слов скрылась за своей дверью. На лестничной площадке снова стало тихо. Мэгги ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя на дверь квартиры «3Б» и словно ожидая, что та вот-вот откроется и разрешит всё одним взмахом руки. Но дверь не открылась. И только теперь, в этой тишине, детали, которым Мэгги прежде не придавала значения, начали одна за другой всплывать в её памяти и складываться в узор, разглядывать который ей совершенно не хотелось. Редкие встречи, которые Элис вечно переносила в последний момент под самыми неубедительными предлогами. Новое пальто с меховым воротником и тонкое золотое кольцо с камнем, происхождение которых сестра объясняла невнятным «подарок от клиентки», отводя при этом глаза. Разговоры о работе, которые Элис неизменно и с удивительной ловкостью переводила на что угодно другое — погоду, кино, новую помаду, — стоило Мэгги задать хоть один прямой вопрос. Впервые за все эти годы Мэгги позволила себе мысль, от которой немедленно захотелось отшатнуться: а что, если всё это время сестра попросту ей лгала? И если соседка права — если права хотя бы отчасти, — тогда исчезновение Элис перестаёт быть просто очередной взбалмошной выходкой избалованной младшей сестры. Тогда это что-то другое. Что-то куда более страшное, чему Мэгги пока не могла подобрать название, но уже отчётливо чувствовала его холодное дыхание где-то у себя за спиной.
Она медленно спустилась по скрипучей лестнице на улицу — туда, где моросил мелкий, безобидный на вид дождь, — и, стоя под навесом соседней аптеки, выудила из кармана пальто смятую пачку «Честерфилда». Ту самую, которую держала при себе «на самый крайний случай», хотя бросила курить ещё два года назад и с гордостью говорила об этом всем знакомым. Пальцы чуть подрагивали, пока она подносила спичку к сигарете. Затянувшись, Мэгги поймала своё отражение в мокрой витрине аптеки — бледное, встревоженное лицо — и решительно зашагала в сторону полицейского управления.
Главное полицейское управление Нью-Йорка встретило Мэгги обычной для подобных мест суетой: хлопающими дверьми, звоном пишущих машинок за стойкой дежурного, резким запахом дешёвого кофе и мокрой шерстяной формы патрульных, только что вернувшихся с обхода под дождём. Стены, выкрашенные в блёклый казённый зелёный, были увешаны разыскными объявлениями и приказами по управлению. Линолеум под ногами был исцарапан тысячами подошв. Мэгги вкратце объяснила дежурному сержанту цель визита, и её проводили в один из кабинетов дальше по коридору — небольшую комнату с обшарпанным столом, шкафом для папок и окном, выходившим на пожарную лестницу соседнего здания.
Навстречу ей поднялся лейтенант — чуть выше среднего роста, спортивной фигурой и той дежурной улыбкой, которая мгновенно располагает к себе даже самых настороженных посетителей. Тёмные, зачёсанные назад волосы, слегка вьющиеся на висках, были уложены со щегольской тщательностью, а на пальцах и запястьях поблёскивало непривычно много колец и браслетов для полицейского на казённом жалованье. Он неспешно перекатывал во рту жевательную резинку, отчего на скулах то и дело проступали желваки.
— Лейтенант Фрэнк Мэллори, — представился он, протягивая руку с той же лёгкостью, с какой иные мужчины протягивают букет. — Присаживайтесь, мисс…
— Салливан. Мэгги Салливан.
— Мисс Салливан, — повторил он и указал ей на стул напротив стола. — Кофе? У нас тут, конечно, не «Уолдорф», но пить можно.
— Нет, благодарю, — Мэгги села, положив блокнот на колени. — Лейтенант, дело срочное. Моя сестра, Элис Салливан, пропала. Соседка утверждает, что не видела её со вчерашнего вечера, и… — она на мгновение замялась, — и рассказала мне вещи, которые заставляют меня всерьёз опасаться за её жизнь.
Мэллори слушал внимательно — куда внимательнее, чем Мэгги от него ожидала, — время от времени делая пометки в блокноте. Он не перебивал, не торопил, лишь изредка уточнял детали: возраст сестры, последний известный адрес, приметы, круг знакомых. Когда Мэгги закончила, он отложил блокнот и посмотрел на неё с выражением искреннего отеческого сочувствия, совершенно не вязавшегося с тем скучающим блеском, который на долю секунды промелькнул в его глазах в тот момент, когда она входила в кабинет.
— Мисс Салливан, дело, судя по вашим словам, действительно серьёзное, — произнёс Мэллори после короткой паузы. — Я бы хотел, чтобы этим занялся лично шеф Харрингтон. У него больше ресурсов, больше связей, понимаете? Если с вашей сестрой действительно случилось неладное, лучше начать с самого верха, чем терять драгоценное время внизу цепочки.
Мэгги слегка удивилась подобной обходительности — обычно заявления о пропавших молодых женщинах, которых в Нью-Йорке случались десятки в неделю, редко удостаивались личного внимания шефа полиции, — но кивнула, слишком встревоженная, чтобы задаваться лишними вопросами.
— Буду благодарна за любую помощь.
— Тогда идёмте, я провожу вас, — Мэллори поднялся, одёрнул пиджак жестом человека, привыкшего выглядеть безупречно в любых обстоятельствах, и первым направился к двери.
Они прошли длинным коридором, где пахло типографской краской от свежих циркуляров, приколотых к доскам объявлений, и ещё крепче — сигаретным дымом, въевшимся в стены за десятилетия. Миновали комнату детективов, где несколько человек в рубашках с закатанными рукавами склонились над машинками и разложенными по столам делами. Прошли мимо архива, из-за приоткрытой двери которого доносился запах старой бумаги и пыли. Поднялись на этаж выше, туда, где коридор внезапно становился шире, а линолеум под ногами сменялся благородным паркетом — недвусмысленный знак того, что здесь начиналась территория начальства.