Страница 3 из 188
Франциска Линкерханд отнюдь не «голубая» героиня, и Б. Райман меньше всего хотела создать однозначно благополучный образ. Франциска резка, горяча, строптива, ей не хватает гибкости, умения выжидать — «она хочет всего и всего сразу». Многое в ее характере, в системе представлений объясняется происхождением, воспитанием, семейным укладом. Детство в мелкобуржуазной среде, деспотизм и жестокость матери, безразличие отца, лицемерие и фальшь их жизненных канонов — все это рождает в ней чувство активной неприязни, желание противостоять навязываемым шаблонам и догмам. Из протеста девушка вступает в брак с невежественным и ограниченным Вольфгангом Эксом, который возводит в абсолют свое «пролетарское происхождение» и тупо кичится крайним бескультурьем — противоположный полюс все того же обывательского недомыслия, воинствующего мещанского духа, который героиня презирает с юных лет.
Порвав с прошлым, Франциска решает начать жизнь заново, «уйти, не оборачиваясь». Она отправляется в «провинцию», в Нейштадт — строящийся город, точнее, пока еще только проект города, большой рабочий поселок где-то у восточной границы ГДР. Решения такого рода принимаются не просто. Франциска — способный архитектор, любимая ученица и надежда знаменитого профессора Регера. Знакомые уверены, что она «сделает карьеру», ей сулят победу на конкурсах, награды, славу. К тому же по складу, привычкам она горожанка, «ее мир — это архитектурная мастерская, неоновый свет, асфальт под ногами…». Иногда ей кажется, что без этого «можно погибнуть». И все же Франциска полна решимости жить и работать в новом, только создающемся городе — вопреки всем трудностям, бытовым и творческим.
Героиня совершает ошибки, нередко проявляет незрелость разума. Но она начисто лишена того душевного, или, точнее, социального, порока, столь часто присущего людям ее происхождения и воспитания, который Горький называл «социальной слепотой и глухотой», — свойства, мешающего человеку видеть и слышать мир. В ней нет и следа безразличия к окружающим, сосредоточенности на собственных душевных царапинах. Она бескорыстно, по долгу совести, служит людям, готова жить их бедами, их заботами. В этом смысле Франциска Линкерханд близка своим предшественницам, другим героиням Б. Райман, особенно молодой художнице Элизабет из романа «Сестра и братья», но она, безусловно, значительнее, крупнее как личность, масштабнее как художественное обобщение.
В романе предстает множество моделей социального поведения. Есть среди них и негативные, неприемлемые для Франциски. Ее сверстники — это и Вольфганг Экс, самодовольное ничтожество, и процветающий архитектор Язваук с его доморощенной философией гедонизма, и убежденная в неодолимости зла, неспособная противостоять пороку и потому бессмысленно погибающая Гертруда. Избегая всякой назидательности. Б. Райман убедительно и тонко развенчивает несостоятельность этих антиобщественных по своей сути жизненных концепций, противопоставляя им творческий поиск и устремленность в будущее Франциски и ее старшего брата Вильгельма. Бесполезно искать в романе подсказок, гарантирующих успех на большом экзамене жизни, — героиня и писательница рассуждают о важнейших проблемах бытия вместе с читателем, требуя от него самостоятельности суждений.
Сознание своей ответственности перед людьми и стремление всегда и во всем руководствоваться ведением совести и является основой той нравственной непреклонности, того ригоризма, который Франциска неизменно проявляет в ситуациях, требующих от нее четкой линии поведения. Она органически неспособна на компромиссы, не терпит половинчатости, полурешений, уступок. Заметим уже сейчас, что именно эта моральная непреклонность заставляет ее расстаться с человеком, которого она любит, — логика со характера такова, что и личное счастье для нее невозможно, если оно требует нравственных потерь.
Иногда, в моменты крайнего разочарования, даже отчаяния, Франциске кажется, что ей, словно в знаменитой сказке Андерсена, попал в сердце осколок кривого зеркала, превращающий сердце в лед. Как известно, в этом зеркале все представало в искаженном виде, все «негодное и безобразное» казалось еще хуже, еще страшнее. Человеку менее цельному, с меньшим запасом доброты и человечности, выпади на его долю столько душевных испытаний, и в самом деле угрожала бы опасность, что в его сердце угнездится коварный осколок. Но люди, подобные Франциске, надежно защищены от осколков зеркала злого тролля: неудачи, трудности, чувство обиды не могут разрушить ее личность, сломать ее цельную натуру, заставить ее видеть мир «навыворот».
Пожалуй, будет вполне справедливо сказать, что Франциске свойственна та нравственная активность, которая, по известной мысли Гегеля, является признаком героической личности. И раскрывается, реализуется это утверждающее, продуктивное начало в труде, который героиня романа безоговорочно отождествляет с творчеством, — в нем Франциска, наполняя реальным содержанием высокие слова, видит смысл жизни. Вне труда она чувствует себя беззащитной и слабой, только работа рождает у нее ощущение полноценности, осмысленности бытия, падежной перспективы. Труд предстает здесь в философском плане как бесконечное, неиссякающее творчество, как протест против смерти, как желание оставить свой след в истории, в памяти людской.
Делая свою героиню архитектором, Б. Райман обращается к одной из важных проблем социалистического общества — проблеме современного города. Писательницу вопросы градостроительства (являющегося, по мнению ее героини, «мировой проблемой номер один») волновали давно. Наблюдая за жизнью промышленного города Хойерсверда, где она прожила несколько лет, Б. Райман писала, что подобные «города-спутники» заключают в себе «интересные психологические проблемы». Еще в начале 60-х годов она выступила со статьей о проблемах современного зодчества, которая вызвала в ГДР бурю откликов, самых разнообразных суждении.
«Конечно, для моей работы прекрасно, — писала она в одном из писем, — что я попала меж двух огней, я знаю аргументы обеих сторон и могу направить мою героиню по пути «золотой середины», который лежит между строительным искусством и индустриализацией», по пути «возможно более полного сочетания художественного и технического начал».