Одарённые

— Повезло тебе. — Морис взглянул на парня с нескрываемым уважением и завистью. — Значит, ты теперь маг!

— На мага ещё учиться надо, — ответил тот, задумавшись. — Пока только Дар открылся. А вы как сходили?

Ребята отвели глаза и, не ответив ничего вразумительного, разбрелись по своим местам, вновь принявшись за еду.

Арон подсел к другу.

— Ну что? У тебя нашли Дар? — с надеждой в голосе поинтересовался он у Марка, ставя на стол миску с похлёбкой.

— Не-а, — покачав головой, ответил тот. Его серые глаза будто подёрнулись туманом, а лицо заострилось. — Ни у кого из нас не нашли. Только время зря потратили. Обидно!

— Ясно. — Арон погрустнел. Пренебрегая всеми рамками приличия, он поставил левый локоть на стол, упёрся рукой в подбородок и придвинул к себе миску с ещё тёплой, не слишком-то наваристой похлёбкой, состоящей в основном из варёных овощей.

Есть пареньку хотелось зверски.

— А как проверка-то проходила?

— Да почти так, как Скользкий нам рассказывал, — невесело улыбнулся Марк. — Пришли мы, значит, на поляну. Разожгли костёр и сели вокруг него с начальником приюта и Дарстом. Кисар нам истории рассказывал разные, про магов и империю. Рядом бесцельно бродили те двое стражников, которые с Ищущим приехали. А Сарах тем временем на соседней поляне у реки небольшой костерок развёл и по одному вызывал каждого к себе.

Марк тоже облокотился о стол и принялся меланхолично помешивать свою порцию похлёбки, к которой, судя по полной миске, даже не притронулся.

Сегодня в приютской столовой, несмотря на большое скопление людей, было на удивление тихо. Ребята средней группы сидели грустные и понурые и почти не общались между собой, всё ещё переживая из-за того, что у них не обнаружилось магического Дара.

Старшая группа вела себя спокойно, словно из солидарности. Оно и понятно, ведь и они когда-то тоже принимали участие в такой вот проверке. Даже несмышлёная малышня присмирела, не шумела и не хулиганила, словно на интуитивном уровне ощущая гнетущую атмосферу происходящего.

— К общему костру все возвращались погрустневшими и растерянными. Между собой общаться не давали. Хотя тут и без слов всё было понятно: Дар ни у кого не нашёлся. Подошла и моя очередь.

— И о чём вы говорили? — спросил Арон, придвинувшись ближе к собеседнику, точно хищник, внимательно прислушивающийся к звукам леса, чтобы не упустить ни одну деталь.

— О жизни до приюта. О родителях моих, сильно ли я по ним скучаю? Каково это, в один миг потерять семью и оказаться здесь? Что я чувствую, вспоминая своё детство? Как будто разжалобить меня хотел да настроение испортить. Почти получилось, кстати: в какой-то момент стало совсем грустно…

Марк невольно передёрнул плечами и на несколько мгновений замолчал, будто до сих пор не вполне понимал, что именно почувствовал в тот момент.

Но тут вспомнился ты, друг, с Даром твоим проявившимся. Ты так давно мечтал уехать отсюда, и теперь у тебя это получится! Эти мысли с лихвой помогли мне справиться с настроением, которое Ищущий пытался мне навязать. Интересно, зачем ему вообще это понадобилось?

— Да уж, — угрюмо проговорил будущий маг. — Ну и жуткие же у них методы. Хотя, как оказалось, действенные.

— Что за методы? Ты о чём? — Марк непонимающе взглянул на друга.

— Как я понял, Дар проявляется во время сильных эмоций, — заговорщицки понизив голос, начал объяснять Арон, а затем коротко поведал о своём разговоре с Ищущим и Кисаром.

Собеседник внимательно слушал, уставившись невидящим взглядом в одну точку, и время от времени кивал своим мыслям.

— Теперь понятно, почему он так напирал. Ты прав, Арон, действительно странные у магов способы Дар находить.

Марк нервно поёжился и огляделся. Мальчишки и девчонки вокруг притихли, пытаясь подслушать беседу двух друзей.

— Давай потом поговорим, а то все так поглядывают на тебя, неуютно как-то…

Арон понимающе кивнул и вновь принялся за свою невкусную похлёбку.

После ужина ребята поднялись в спальню. Там Арона обступили мальчишки-одногруппники, требуя рассказать о случившейся потасовке. Уже немного отошедшие от разочарования и пришедшие в себя ребята восторженно слушали сбивчивый, но казавшийся таким фантастическим и захватывающим рассказ двух друзей.

Кто-то недоверчиво мотал головой, но, когда увлёкшийся повествованием Арон случайно распахнул своим Даром окно, сомнений в правдивости его слов больше ни у кого не оставалось. К тому же рассказ мальчугана подтверждали многочисленные царапины на полу и другие следы случившегося. Как Арон ни старался, устранить все последствия сегодняшней роковой для него стычки не вышло.

После рассказа виновник произошедшего извинился за то, что при уборке наверняка перепутал подушки и некоторые вещи, но на него никто не обижался. Наоборот, все ребята отнеслись к Арону с уважением и благодарностью.

Внезапно дверь спальни распахнулась, и в комнату без стука уверенной походкой вошёл Дарст. В порывистых движениях теперь к привычной пренебрежительности примешивались подобострастие и самодовольство.

— Арон, мальчик мой! — со слащавой улыбкой заговорил вошедший, отчего его карие глаза странно блеснули. — У тебя нашёлся Дар! Это превосходно! Просто потрясающе! Теперь тебя ждёт большое будущее! Да… Кто бы знал, кто бы знал… А ведь это я тебя учил. Может, это мои праведные речи и пробудили в тебе искру мага!

Однако было видно, что его отношение к вечному шалопаю и спорщику ни капли не изменилось, но в голосе приютского учителя уже начали проскальзывать нотки заискивания и раболепия. Ведь Дарст прекрасно понимал сложившийся в империи расклад вещей, в котором маги занимали особое положение. Поэтому и придерживался негласных сословных различий. Наверное, уже подсознательно.

— Естественно, пороть я тебя не буду, не волнуйся. А вот ты, Марк, сейчас ответишь за свой длинный язык. Ну-ка, иди сюда!

С этими словами Дарст в приглашающем жесте развёл заведённые за спину руки, в одной из которых находился его любимый инструмент — длинный упругий прут.

Арону и остальным ребятам эта вещь была хорошо знакома. Даже слишком хорошо. Следы от предыдущего наказания Дарста у него не зажили до сих пор. А особо сильные удары после прошлых «уроков» наставника зарубцевались и превратились в тонкие ниточки шрамов на спине.

В комнате повисла напряжённая тишина.