Страница 61 из 124
Глава 16
— Я рад приветствовать вас, господа, с этой трибуны уже как избранный парламентарий. Все вы меня прекрасно знаете. За четыре года я уже примелькался здесь не только как представитель промышленности нашего княжества, но и как помощник Пера Свинхувуда, Ээро Эркко и Александра Тюринга. Хоть я и не новичок в нашей политической кухне, но мне ещё очень далеко до всех до вас. Очень надеюсь на вашу помощь и подсказки, — произнеся это, я коротко поклонился с кафедры парламента.
В ответ раздались аплодисменты из зала от депутатов и с балкона, на котором располагались приглашённые гости и журналисты.
— И, так как у меня есть ещё восемь минут на выступление, — сверился я с большими настенными часами, подаренными парламенту нашей корпорацией. — То мне хотелось бы затронуть поднимаемый здесь вопрос о строительстве нового здания парламента. Для двухсот десяти народных избранников этот зал, и вправду — маловат. Но зачем нам надо переносить здание парламента из правительственного квартала и строить с ноля? Да и бюджета в полмиллиона марок, которые готовы выделить нам сенаторы, на возведение чего-либо уместного — просто не хватит.
В зале раздались одобрительные выкрики, постепенно перешедшие в аплодисменты. Тема скученности и неустроенности волновала умы почти всех парламентариев. Здание строилось под немногочисленный Сословный Сейм и не было рассчитано для работы многочисленных парламентских комитетов.
— В одностороннем порядке мною, за собственный счёт, с привлечением архитекторов Карла Густава Нюстрёма, Эмиля Викстрёма и Оливии Матильды Лённ, был создан проект перестройки старого здания и строительства комплекса новых на месте того безобразия, которое творится на нашем заднем дворе, — и я указал рукой на окна, за которыми располагалось чьё-то частное подворье, по которому бродили тощие куры.
Народ тоже перевёл взгляды на окна и одобрительно загалдел.
— Всё это село надо отсюда убирать. Предложим людям благоустроенные дома и компенсации, и снесём с глаз долой. А на его месте построим то, что нам сейчас необходимо. Вам сейчас раздадут копии плана с предполагаемым бюджетом на строительство, — объявил я и кивнул Тойво Антикайнену и Юхо Эркко, которые вызвались помочь мне. — Благодаря новым методам строительства, выделяемых правительством средств хватит и на реконструкцию старого здания, и на возведение нового десятиэтажного комплекса с кабинетами для комитетов и комиссий, гаражами и самое главное — с жилыми апартаментами для депутатов. Ведь не все имеют своё жилье в Гельсингфорсе и не у всех есть возможности снимать достойное жильё. И если какой-то депутат снимает угол в дешёвом доходном доме — то это, в первую очередь, дискредитация власти. И мы должны покончить с подобной порочной практикой. На этом у меня всё. Теперь дело только за вами. Если проект вас устроит, то в скором времени аграрная партия внесёт на рассмотрение законопроект о строительстве комплекса парламентского городка. Спасибо за внимание.
И под град аплодисментов и вспышки фоторепортёров я, раскланиваясь, вернулся к своему месту.
……
— Ну ты и дал, Матти, — уважительно констатировал Юхо Эркко, когда мы после заседания парламента расположились на лавочке в сквере напротив государственного банка. — Теперь они точно с сената не слезут, пока не добьются разрешения на строительство. Жильё для многих — это очень важная тема.
— Ну ещё бы. Ведь половина парламента — это рабочие и крестьяне. Откуда у них средства на съём нормального жилья? О них в первую очередь и думал. Да и собирать тогда заседания будет в разы легче, когда все живут под боком.
— Ты великий человек! — неожиданно заявил Юхо. — Вот так просто, на первом же своём выступлении, взял — и почти решил такую задачу…
— Юхо, всё ещё вилами по воде писано. Погоди, может мою инициативу в сенате зарубят. Но у меня таких тем вагон и маленькая тележка. Правда, Тойво? — обратился я к Антикайнену которого я отправлял за сельтерской в ближайший пионерский магазин.
— Не могу знать, мой диктатор, — тут же отбрехался мой адъютант. — Я не знаю о чём вы разговариваете, поэтому и не могу выступить арбитром.
— Я про вагон и маленькую тележку.
— Про какую из них? У вас этих маленьких тележек больше чем вагонов.
— Вы про что сейчас вообще? — не понял нашей перепалки младший Эркко
— Ай, не обращай внимания. Это Тойво мне так напоминает, что у меня и так куча всяких открытых проектов.
— Ясно. Но всё-равно, ты не представляешь, Матти, как я тебе завидую. Мне же ещё три года ждать, пока я смогу в парламент попробовать попасть и заняться каким-нибудь важным делом.
— А чего ждать? — не понял я. — Этих дел вокруг ого-го сколько.
— И маленькая тележка, — чуть слышно схохмил, пристроившийся рядом с нами на лавочке, Антикайнен.
— И она, — согласился я. — Вот чего ты, Юхо, хочешь на самом деле?
— Ну, не знаю даже, — растерялся юный журналист. — Создать свою партию или, на худой конец — организацию, которая сможет влиять на общество.
— Тебе мало того что ты главный редактор «Пионерской правды», еженедельного таблоида и самой популярной в княжестве газеты «Из рук в руки»? Да у тебя влияния на наше общество больше чем у твоего отца. А ведь он председатель риксдага. Ты, в свои девятнадцать, имеешь право присутствовать на заседаниях парламента и сената. Немногие в твоём возрасте добились подобного.
— Так это не я сам. Это ты, Матти, на своём горбу втащил меня на эту вершину. Ты, Гюллинг, Усениус, Олави Киннуен и остальные парни из пионерии. Но вот сам, лично, я ничего не создал.
— Так и создавай. В чём проблема?
— Партию пока не могу. По возрасту. Тогда что? И с кем?
— А вон с ними, — кивнул я на кучку мальчишек-газетчиков, которые, явно закончив работу, лакомились мороженым, сидя на бордюрном камне через дорогу от нас.
— Извини, Матти. Я тебя не совсем понимаю, — растерялся Юхо Эркко.
— Ты же ездил несколько раз в Санкт-Петербург и видел как там устроенна продажа газет?
— Ездил, но не обратил внимание. А что, не так как у нас?
— Конечно нет. У нас газетами могут торговать все кто хочет. Лишь бы были деньги на выкуп газет в издательстве. Да что я тебе рассказываю! Ты и сам прекрасно это знаешь. И сам торговал газетами, если дядя Эркко мне не соврал конечно.
— Нет. Отец сказал чистую правду, — подтвердил Юхо и почему-то покраснел.