Страница 29 из 124
Глава 8
— Извините, господа. Но ваши условия меня не устраивают. И здесь дело вовсе не в выгоде или моём непатриотизме. Всё дело в том, что его величество, Георг V навязал мне в руководство отделением авиакомпании своих сыновей, принцев Альберта и Генри. И я не думаю, что ваши угрозы в отношении меня и моей компании в данном случае сработают.
— Ах вот в чём дело! — понимающе кивнул мне посол Российской империи в Великобритании граф Александр Константинович Бенкендорф. — Тогда да, это усложняет задачу. Бюро секретных служб будет тщательно проверять каждого сотрудника. Если это дело поручат Вернону Келлу, то можно будет забыть о наших планах.
На встрече с высшими российскими дипломатами в Великобритании мне сходу предложили поставить коммерческим директором местного отделения авиакомпании — Константина Дмитриевича Набокова. Человека, который и привёз меня в этот клуб. Константин Дмитриевич оказался младшим братом основателя русской конституционно-демократической партии (кадетов) и ужасным водителем.
Хоть клуб и располагался недалеко от дома Остина, Набоков вёз меня туда более получаса. Итальянская праворульная «Альфа» (A. L. F. A.24. HP) и сама по себе была плохо управляемым автомобилем, а уж в сочетании с неопытным водителем — это был просто кошмар. Только необычайным везением я мог объяснить тот факт, что мы никуда не врезались и никого не задавили.
После череды взаимных раскланиваний и представлений, мне, ожидавшему предложений о коммерческом сотрудничестве, просто-напросто выкатили ультиматум о назначении Набокова. И, в случае отказа, пригрозили проблемами с моим бизнесом не только в Англии, но и в империи.
Причем, наш разговор шёл исключительно на английском языке. Как выяснилось, граф Бенкендорф очень плохо владел русским и прибегал к его использованию только в крайних случаях. Например, чтобы обратиться к собеседнику по имени-отчеству. А затем снова переходил на английский.
— Вернон Келл? Глава британской контрразведки «МО-5»? Теперь буду знать кем в Англии стоит пугать наглых чиновников, которые решили отобрать моё дело. Если на этом всё, господа, то прощайте, — и я сделал попытку встать из-за стола, чтобы покинуть беседку на территории внутреннего сада клуба, где и проводилась наша встреча.
— А ну сел на место, мальчишка! — неожиданно рявкнул на меня чрезвычайный имперский посланник Николай Валерьевич Чарыков. — Что ты о себе возомнил? Мы ещё не закончили наш разговор! Нашёл себе высокородных покровителей и думаешь, что теперь тебе всё можно? Сел я сказал! А то…
— Николай Валерьевич! Не забывайтесь! — вдруг зло произнёс Бенкендорф. — Пока что я посол в этой стране. Молодой человек, — обратился чиновник уже ко мне. — Будьте любезны, останьтесь. Это очень важно и напрямую касается интересов нашей империи.
— Хорошо, ваше сиятельство, надо так надо, — я сел обратно в кресло. — Внимательно вас слушаю. Объясните мне наконец, что вы на самом деле хотите от меня и от моей авиакомпании.
— На самом деле нам не так уж важно кто будет руководить вашим британским отделением. Нам главное, чтобы в стюарды, сопровождающие каждый вылет, попали наши люди.
— А мне интересно, откуда вы знаете, что Вернон Келл — глава английской контрразведки, — подал голос и Чарыков.
— Так вот в чём дело, — усмехнулся я, проигнорировав вопрос хама-посланника. — Всё дело в сборе информации? И вам просто нужен человек, который будет координировать работу сборщиков этой информации. Ведь авиационные перелёты дело не дешёвое и довольно статусное. И летать в основном будут высшие чиновники, аристократия, офицеры и промышленники. Я прав?
— Именно так, Матвей Матвеевич. Но после озвученной вами информации о предполагаемой службе в вашей компании британских принцев у меня появились сомнения по поводу его реализации. И да, если можете, просветите нас о своих знаниях по поводу деятельности майора Келла.
— Про Вернона Келла мне рассказал генерал Роберт Баден-Пауэлл во время своего визита в Гельсингфорс на Зимние олимпийские игры, — соврал я не моргнув и глазом. — Вас устроит такой ответ?
— Я ему не верю! — прошипел со своего места Николай Валерьевич Чарыков.
— Можете засунуть своё неверие себе в жопу, неуважаемый, — глядя прямо ему в лицо, ответил я на финском и, перейдя на русский, предложил. — Поинтересуйтесь откуда сие мне известно, у своего начальства, графа Витте. Он точно в курсе.
— Непременно поинтересуюсь, — зло кивнул Чарыков.
— Господа! Успокойтесь! Мы не для этого здесь собрались, чтобы ругаться. Матвей Матвеевич, подумайте, может у вас есть какое-то решение, которое устроит обе наши стороны?
— Я до сих пор толком так и не могу понять, кого вы представляете? Министерство иностранных дел или военную разведку? Одно дело, если бы ко мне обратился за помощью мой генерал-губернатор с просьбой от Михаила Александровича Таубе или представители генерала Монкевица, а другое, когда такое предложение делают дипломаты, да ещё в закрытом частном английском клубе. Что я должен думать? Может, это ваша частная инициатива и государство здесь абсолютно не при чём. Хорошо, что я вас знаю в лицо хотя бы, а то…
— Вот! Он ещё и про Монкевица знает, — каким-то уже совершенно скорбным голосом перебил меня Чарыков. — Откуда вы знаете Николая Августовича и место, где он служит? — вновь перешёл в обращении на вы, этот господин.
— Мой тесть, генерал-майор барон фон Коттен, служил в отделе Особого делопроизводства Главного управления Генерального Штаба, — пожал я плечами. — Так выходит, это не ваша отсебятина, а одна из операций Генерального Штаба?
— Михаил Фридрихович Коттен? Сын генерала Фридриха Оскаровича фон Коттена? — снова оставив меня без ответа, поинтересовался граф на русском с жутким акцентом.
— Да, — подтвердил я.
— Вот же! Выходит, мы с вами, Мэтью, родственники, — и видя моё недоумение — пояснил. — Через родственников вашей супруги. Мой второй сын, Пётр, женат на дочери Лагуновой Серафимы Фридриховны, родной сестры вашего тестя. Да и с Михаилом Фридриховичем мне приходилось пересекаться по долгу службы. Так он уже генерал, говорите?
— Получил генерал-майора по убытию в отставку после выполнения задания на Балканах.
— Вот! Вот он-то нам и нужен! — внезапно вскричал Николай Валерьевич Чарыков. — Матвей Матвеевич, извините что вгорячах наговорил вам лишнего. Не обижайтесь на старика. Выслушайте. Прошу.
— Сначала оскорбляете, а затем просите выслушать? Ладно, я весь во внимании, — огрызнулся я на просьбу этого дипломата.