Страница 13 из 124
Глава 4
Май 1913 года. Гельсингфорс. Военно-пограничный департамент.
— Я вас здесь собрал, господа, для решения нескольких вопросов, связанных с указами императора, — барон Рамзай обвёл взглядом сосредоточенные лица начальников управлений и отделов. — Наш подарок на трехсотлетие династии очень понравился императору. И он соблаговолил вернуть нашему княжеству гвардейскую часть — для охраны правительственных учреждений и проведения парадов.
— Простите, господин генерал, — влез в разговор полковник Эдвард Франссон, недавно занявший должность казначея управления и считавшийся правой рукой Рамзая. — А что конкретно нам возвращают? Право на гвардейский стрелковый батальон или на драгунский полк.
— Не то и не другое, Эдвард. Полноценную часть нам решили не давать, а ограничиться гвардейским отрядом, как это прописано в указе. Две стрелковые роты и драгунский эскадрон. Всего, триста пятьдесят штыков и сабель.
— А как быть с финансированием? Корректировать другие планы?
— Нет. Генерал-губернатор пообещал на это заложить средства в бюджете княжества на следующей год. В этом году мы только сможем начать набор и поиск офицеров. Вряд ли кто-то из императорской армии согласится перевестись в наше болото. Пока что следует утвердить структуру нового подразделения и озаботиться вооружением и обмундированием. Это я вам, Карл, — обратился барон Рамзай к начальнику интендантского управления полковнику Свенсону.
— Так точно, ваше высокопревосходительство, — четко по-уставному отозвался чиновник, но даже и не подумал вставать со своего места. — Ну, с вооружением никаких проблем не будет. У нас в арсенале есть не менее трех тысяч карабинов системы «Хухта М1906» и два десятка пулемётов «Шмайссер». И для драгун найдётся. Мы сохранили сёдла, сбрую, каски, пики и палаши. Правда, в императорской армии у драгун ныне исключительно шашки, но я надеюсь, что нам разрешат использовать наше холодное оружие. Всё упирается только в отсутствие формы и лошадей.
— Насчёт формы, я ещё проясню, — кивнул на отчёт подчиненного генерал. — Может нам и не нужно шить свою форму, а придётся довольствоваться русской. Франссон, у нас есть какие-нибудь денежные резервы на этот год? Чтобы закупить хоть часть лошадей и форму? Или придётся выпрашивать в сенате?
— Если в пределах разумного, то можно использовать счёт с процентами от вклада средств, оставшихся от казны расформированной «Китайской бригады». Там не особо много, но на полсотни лошадей и обмундирование для одной роты — хватит.
— Значит так и поступим. Теперь второй вопрос. Он касается второго указа императора. Учитывая, что у нас в княжестве только один производитель автомобилей, государь догадался кто построил те броневики, которые княжество ему подарило. И он решил отдельно отблагодарить Матти Хухту, присвоив ему внеочередное звание — штабс-капитан.
— Это как так? — удивился начальник канцелярии военно-пограничного департамента Андреас Страус. — Он же подпоручик только. Это какая-то ошибка?
— Если бы, Андреас. Нет, в указе прописано именно это звание. Я тоже решил что это ошибка и обратился к Мехелину, но генерал-губернатор мне объяснил, что император ошибаться не может. Раз присвоил штабс-капитана, значит это именно так. И, в связи с этим, у меня к вам вопрос. Как нам выкрутиться из сложившийся ситуации?
— Только если задним числом присвоим ему поручика, — развёл руками Страус. — Но как быть со сроком выслуги согласно табеля о рангах?
— Что? Вообще нет никакой возможности? Мы не можем проигнорировать указ нашего монарха.
— Но мы и не можем просто вот так взять и перескочить через звание, — подал голос кто-то из чиновников. — Может, всё-таки присвоить ему это звание, но обязать, чтобы он хотя бы пару лет не носил мундир?
— Интересная идея. Но всё равно надо как-то сделать это по закону, — тяжело вздохнул генерал и, наполнив рюмку шустовским коньяком, выпил.
— Есть один вариант, ваше высокопревосходительство, — произнёс начальник канцелярии и замолчал.
— Андреас! Чертяка! Ну не тяни! Если эта идея рабочая, то сегодня вечером я всех вас угощаю выпивкой в «Ржавом штыке».
— Указ его императорского величества Александра II от 1874 года о создании наших вооружённых сил пока что никто так и не отменил. А согласно ему…
— Постой! Что за ересь ты несёшь? А указ нынешнего императора?
— В том-то и дело, что новый указ отменяет службу, заменяя её чрезвычайным налогом, но не ликвидирует саму возможность иметь нашему княжеству военные формирования. Что, кстати, позволяет нам финансировать и контролировать пограничную бригаду, учебные роты и артиллерийскую батарею в Порт-Романове. Вот согласно того указа можно задним числом присвоить Матти звание лейтенанта. Допустим, за передачу нам в дар английских морских орудий, что позволило нам иметь ещё одну воинскую часть.
— Именно старое звание?
— Да. Да и какая разница? Зато мы спокойно решаем эту проблему и идём пить пиво, — улыбнулся Страус, а остальные чиновники радостно зашумели.
— Ну, тогда тебе этим вопросом и заниматься, — согласился со своим подчиненным генерал Рамзай.
……
Я пил чай, Микка — кофе, а дед Кауко курил трубку. И все мы расположились напротив панорамного окна в моем пентхаусе на пятнадцатом этаже «Хухта-билдинг». За нами, в зале, на длинном столе, громоздились стопки папок с документами, канцелярскими принадлежностями, дедовыми счётами и арифмометром «Однера», принадлежащий Микки.
Мой кузен принимал часть дел у дедули. Хоть Микки и предстоял ещё один учебный год, ему всё-таки пришлось впрячься в управление семейным предприятием. Дед Кауко просто не мог проконтролировать всё, а доверял полностью он только родственникам. Да и возраст сказывался. Как-никак, а уже восемьдесят три года стукнуло. Мафусаил ещё тот.
Хотя, сдаётся мне, что он решил часть работы отдать внуку не из-за возраста, а из-за нехватки времени для развлечений. После смерти бабушки Ютты дед очень сильно изменился. Почти в каждом губернском городе у него была любовница, а здесь, в Гельсингфорсе, он даже выпросил у меня апартаменты в этом небоскрёбе, чтобы поселить некую певичку из шведского театра.
Вот из того, который почти под нами. Я специально подошёл поближе к стеклу и посмотрел вниз. По крыше театра ходили рабочие и красили её в ярко-красный цвет.