Страница 10 из 124
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа, Я подтверждаю вас в этом союзе, который вы заключили вместе. Соединенные же друг с другом — уже не двое, но одна плоть, что Бог сочетал, того человек да не разлучает! Аминь. Объявляю вас, дети мои, мужем и женой, — отец Харри перекрестил нас и продолжил наставление. — Любовь долготерпит и милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Живите счастливо, на радость своим родителям и будущим детям. Аминь.
И сразу за этими словами на хорах запели гимн «Восхвалим мы Творца». Слова тут же подхватили почти все присутствующие в храме, а я повёл Татьяну на выход.
Восхвалим мы Творца
И сердцем, и устами!
Творит Он чудеса
И в нас и перед нами.
С начала наших дней
И в наступивший час
Щедротой Он Своей
Обогащает нас.
Перед нами тут же пристроились свадебные эльфы с охапкой свежей хвои и стали ею устилать нам путь. Я вёл по проходу свою супругу, которая вцепилась в мою руку мёртвой хваткой и, попутно, кивал на поздравления присутствующих. Татьяне же это было делать нелегко. Во-первых, на её голове красовалась тяжеленная серебряная корона. А, во-вторых, она не понимала что ей говорят. И что поют — тоже. Если часть венчания наш пастор специально для моей невесты провёл на русском языке, подсказывая, что и когда выполнять, то поздравляли нас и пели гимн на финском.
Мне и так очень повезло, что из-за условий на наследство со стороны родителей её матери Татьяна была крещёной лютеранкой. И нам не пришлось проходить двойное венчание или менять веру, как это на моей памяти проделал бывший гальванёр Антон Кряков. Которому сначала пришлось венчаться в Гельсингфорсе в православном храме, а затем повторять обряд уже в нашей, тогда ещё сельской церквушке.
Не успели мы перешагнуть порог церкви, как нас тут же ослепили магниевые вспышки фотографов и оглушил гром оркестра с гомоном толпы. Как мне показалось, на площади собралось наверное всё население не только нашего городка, но и половины уезда. А может и не показалось. Объединенные оркестры школы и пионерского отряда наяривали марши и вальсы. Народ вокруг кричал поздравления и осыпал нас хвоей, разноцветными конфетти и зерном. В ответ, в толпу летели сладости и мелкие монеты, которые щедро сыпали во все стороны отец с матерью, шедшие позади нас.
А затем был пир. У нас во дворе установили три ряда столов для гостей. Плюс, отец организовал празднование и на городской площади. С угощением, танцами и выпивкой. Правда, по настоянию пастора, самым крепким напитком было пиво. Но я не сомневаюсь, что ушлые горожане притащат из дома и коскенкорву, и различные наливки.
Первые три тоста, от моих родителей и матери Татьяны, мы пили шампанское, а затем, я решительно наливал в наши с супругой фужеры только исключительно ягодный взвар. Татьяна даже обиделась сперва.
— А почему не шампанское? — прошипела она мне в ухо, когда я первый раз налил нам безалкогольный напиток.
— Дорогая, у нас гостей под три сотни. И с каждым надо выпить. Так положено. Они же подарки нам будут дарить. А нам после этого всего ещё в баню идти, — попытался я донести до неё реалии жизни. — Так что, пей, что я наливаю.
— Как в баню? Я же там сегодня уже была. С твоими сёстрами. Зачем ещё? — моментально забыв про шампанское, возмутилась Татьяна.
— Ну. Так положено. Традиция. Потом объясню. Не отвлекайся, вон, предводитель дворянства нашей губернии, поздравлять нас идёт.
Как я помнил, её и в первый раз в баню мои сестрички Тюуне и Анья еле убедили сходить. А если я ей расскажу, что нам сегодня ещё два раза париться придётся, то боюсь, что она сбежит. Но, ничего, справлюсь.
……
— Теперь я понимаю, почему надо после ваших свадебных гуляний идти в баню. Я вся пропотела, когда плясала. А правда, что это ты придумал этот танец? Пионерку? — спросила супруга как только мы оказались в предбаннике, и я стал ей помогать разоблачаться.
Пионерка, бывшая в моём предыдущем мире леткой-енкой, Татьяне очень понравилась. Она довольно быстро разобралась в этих скаканиях и довольно хохотала, глядя, как мы закручиваем в хитрую петлю длинную цепочку гостей. Многие были уже изрядно выпимши, отчего запинались, спотыкались и падали, создавая кучи-малы, что дополнительно веселило гостей.
— Было дело, — пробурчал я, борясь с последним узлом её корсета.
— А почему мы почти не целовались за столом? — неожиданно выкатила Татьяна мне претензию. — Почему только один господин и моя матушка «горько» кричали?
— Ну нет у нас такой традиции. У нас, наоборот, постоянно на сладость намекают, мед хвалят и вот, — я обвёл нашу домашнюю баню руками. — Первые две бани для молодожёнов — липовыми дровами топят. Чтобы жизнь лёгкая была.
— Про дрова я знаю. Мне сестрица твоя, Анна, рассказала.
— А про поцелуи ты права. Мы мало целовались. Сейчас я это исправлю, — пообещал я и, обняв девушку, принялся исправляться.
……
Май 1913 года. Остров Медвежий, Баренцево море.
— Да, Клим, попали мы с тобой в переплёт. А ведь предупреждали нас, чтобы мы не ходили в эту сторону острова без оружия. И что теперь делать? У, сволочь! Сейчас я тебе!
— Подожди, Иваныч. Оставь в покое каменюку, — осадил Калинина более молодой и сообразительный Ворошилов. — Кто его знает, что ещё будет? Вдруг они попробуют к нам лезть? Вот тогда и приголубим их этими камнями. Какой смысл в них сейчас кидать?
— Хм. Ты прав. Погодим малость, — согласился со своим напарником мужчина и, аккуратно уложив камень себе под ноги, уселся на не слишком ровную поверхность этой странной скалы.
Именно к ней они и отправились, как только сошёл снег и стало возможно ходить, не рискуя переломать себе ноги, угодив в какую-нибудь трещину. Уж слишком непривычно и оттого интригующе выглядела эта скала среди однообразной северной равнины острова Медвежий. На юге от их посёлка, у подножия двугорбой горы, которую местные финны окрестили «Верблюд» (Kameli), подобных скал и камней хватало, но не на востоке и севере.
Хоть их неоднократно и предупреждали, что без оружия гулять по острову — очень опасно, двое ссыльных русских отнеслись к этим предупреждениям с некоторым скепсисом. Они прожили здесь уже несколько месяцев и ни разу не видели того самого белого медведя, которым их частенько пугал их юный начальник.