Страница 111 из 124
— Но тебе, Матти, всё равно придётся определиться со своим статусом, если ты хочешь и дальше править Суоми, — прервал молчание Ээро Эркко.
— Да мы как-то уже определились, — переглянувшись с Усениусом, заявил я. — Завтра в парламенте я объявлю себя диктатором до окончания войны и стабилизации ситуации в стране. Заберу под себя все силовые и политические департаменты. Но оставлю парламенту право на выборы и региональное законотворчество.
— Всё-таки диктатором, а не князем? Наш народ привык к монархии, — сделал ещё одну попытку Свинхувуд.
— Ой, хорошо, дядя Пекка, уговорили. Добавим титул к должности, — улыбнулся я. — Великий князь и диктатор Финляндии. И посмотрим, что лучше приживётся. А сейчас, раз вы сами ко мне приехали, мне бы хотелось обсудить с вами формирование правительства и сената. А также поговорить о предстоящей военной кампании в Норвегии.
……
13 июля 1917 года. Западный фронт, город Месена, Бельгия.
— Вот это да! — в полный голос воскликнул Калле Вяйсяля, глядя на продолжающие стремительно расти вверх, в небо, гейзеры от гигантских взрывов.
Он, конечно, знал, что англичане готовят некий сюрприз германцам, но даже и представить не мог, насколько тот превзойдёт все его ожидания. Немецкие укрепления на этом участке фронта были на возвышенности, а союзники располагались в болотистой низменности, что делало пехотные атаки в лоб сплошным самоубийством. Вот англичане и придумали — взорвать укрепления бошей при помощи подземных тоннелей.
Это началось ещё задолго до прибытия финляндской дивизии во Францию с Палестинского фронта. Первое посещение гигантского подземного города, который построили новозеландские сапёры, потрясло финского пилота. Подземные казармы, госпиталь, уборные и даже собственная железная дорога, по которой вывозился грунт из строящихся тоннелей, уходящих на многие километры вглубь холмов, на которых и находились вражеские позиции.
Как заверял Калле один из новозеландских знакомцев, они заложили под холм более шестисот тонн взрывчатки, а германцы даже не догадались, что основные минные галереи находятся на глубине в пятьдесят метров. Может, взорвись вся эта взрывчатка на более малой глубине — то получилось бы более эффектно. Но даже и так, вырастающие на месте вражеских позиций земляные гейзеры взметнулись на сотню, а то и более метров вверх.
Наступление, планировавшееся союзниками на начало июня, постоянно откладывалось из-за революции в России и срыва аналогичного русского наступления. И даже когда русские войска вполне удачно прорвали германский фронт под Ригой и за две недели боёв смогли освободить значительную часть Прибалтики — союзные войска не стронулись с места. И только после того, как германцы сняли три корпуса со своего западного фронта и начали переброску их под Вильну — началось наступление и в Бельгии.
Не успел ещё опасть, поднятый взрывами, грунт, а весь фронт пришёл в движение. Вперед устремилась бронетехника, а за ней, колоннами, пехота. Впереди шли тяжёлые французские танки «Сен-Шамон» (Saint Chamond), а за ними — маленькими коробочками финские лёгкие.Финляндская дивизия наступала на городок Витшет, имея перед собой цель к концу дня выйти на берег канала Ипр — Комин. В связи с тем, что своей пехоты было немного, им придали в качестве усиления две бригады сенегальских стрелков.
Наблюдая за всем этим с воздуха, Калле Вяйсяля не забывал поглядывать в зеркала заднего вида и крутить головой. Так что появление германских самолётов он не пропустил. Из-за ближайшего облака вынырнуло с десяток синих трипланов «Юнкерс-Платц» и устремилось к финским аэропланам.
«Работаем, парни, — отстучал он ключом радиопередатчика своим подчиненным. — Не забываем, что аппарат у саксов очень маневренный, но тихоходный. Старайтесь подловить их на наборе высоты и пикировании. Разбираем цели по часовой стрелке. С нами Бог и удача!»
Так как финских самолётов было столько же как и германских, то подполковнику Вяйсяля не пришлось вмешиваться в бой, который почти сразу превратился в одиночные схватки пилотов. Наблюдая за боем, он краем глаза заметил появление в небе нового персонажа. Ярко красный биплан «Альбатрос» спикировал откуда-то сверху в самую гущу схватки. И точным огнём своих спаренных пулемётов тут же размочалил хвостовое оперение на аппарате корнета Гильшера. Из-за чего аэроплан потерял управление и неуправляемым болидом понесся к земле. Чуть позже в небе вспыхнул ярко-оранжевый цветок раскрывшегося финского парашюта, и полковник, вздохнув с облегчением, бросил свой новейший моноплан на перехват германца.
К их общему веселью присоединился главный пожарный Германской империи Манфред Альбрехт барон фон Рихтгофен. Ярко-красный биплан был тому подтверждением. Лишь у этого пилота было эксклюзивное право на этот цвет в воздухе.
— А ещё — у огня! — вслух произнёс финский полковник. — Вот и посмотрим, как ты горишь.
И стал ещё издалека, короткими очередями, вести огонь в сторону противника. Эту тактику он с успехом применял на итальянском фронте. Все его четыре пулемёта имели увеличенные патронные барабаны, так что о боеприпасах он мог не беспокоиться. А красный цвет самолёта врага только помогал держать его в прицеле. В плюс шло и то, что барон после успешной атаки с пикирования пытался вновь набрать высоту, и оттого не мог сильно маневрировать.
Впрочем, на таком расстоянии от противника тактика Калле Вяйсяля имела скорее психологический, чем практический эффект. Но заставляла барона Рихтгофена хоть как-то маневрировать, что ещё сильнее снижало скорость красного «Альбатроса». В какой-то момент германский пилот попытался выполнить вираж и развернуться навстречу финну.
Но подполковнику только это и было нужно. Уловив нужный момент, Калле Вяйсяля дал очередь из молчавшего до этого пятнадцатимиллиметрового пулемёта. И через пару мгновений, от красного самолёта полетели в разные стороны куски фанеры и обломки двигателя. Германский аппарат, не выходя из виража, клюнул носом и устремился к земле. Крохотная фигурка человека выпала из гондолы подбитого аэроплана и вскоре закачалась под куполом белоснежного парашюта. Который уверенно тянуло в сторону одной из колонн пехоты, двигавшихся за танками.
«Надеюсь, сенегальцы возьмут барона в плен, а не поднимут на штыки». — подумал финский пилот и, лихо развернув машину, направился к своим подчиненным.
……
17 июля 1917 года. Берлин. Королевский дворец.