Страница 39 из 60
Гавриил смотрел на меня с выражением, в котором одновременно читались уважение и тихий ужас.
— Вы умеете?
— Нет. Но научусь по ходу.
Дежурный открыл дверь шире. Гавриил вышел.
Дверь снова закрылась.
Я остался один. В коридоре за стеной послышались шаги — несколько человек, быстрые, деловые. Потом голоса, которые я не разобрал.
Потом наступила тишина.
Без четверти десять за мной пришли. Коридор, лестница, ещё один коридор, пошире и посветлее. Зал заседаний был на втором этаже.
Он оказался казённым до последней доски, сразу видно, что государственное учреждение. Высокий потолок, узкие окна с решётками, длинный судейский стол из тёмного дерева. Вдоль стен скамьи, отполированные до блеска годами чужого ожидания. Пахло воском, пылью и бумагой.
Дед ждал меня у входа, и внутрь мы вошли вместе. Сели на левую скамью. Он держался прямо, как на смотру. Костюм был дорогой и мятый после вчерашнего, и его это не беспокоило совершенно.
Напротив уже сидел Волков.
Плечо у него было перевязано, и повязку он выставил напоказ поверх рубахи. С того дня прошло всего ничего, и я хорошо помнил, как его бросил. Такая повязка ему бы не понадобилась, потому что он тогда встал и убежал. Я всё-таки немного рассчитывал силу.
Рядом сидели двое свидетелей.
Все трое смотрели прямо перед собой, с одинаковым видом людей, которые заранее знают, чем всё кончится.
— Не волнуйся, — произнёс он тихо, не поворачивая головы.
Интересно с чего бы это вдруг?
Голубев вошёл в десять. Грузный, лет шестидесяти, в мундире с вытертыми петлицами. Шёл он неторопливо, той тяжёлой основательностью, что нарабатывается годами разбора чужого грязного белья.
Занял место за столом, раскрыл папку и обвёл зал взглядом. Без интереса, по порядку, слева направо.
На мне остановился.
— Барон Травников, Ярило Сергеевич. Обвиняетесь по статье двадцать четвёртой уголовного уложения, часть вторая. Применение алхимического вещества с причинением телесных повреждений.
Он перелистнул страницу.
— Защитник присутствует?
— Пока нет.
— Ходатайствуете об отсрочке?
— Нет.
Голубев коротко глянул на меня поверх бумаг, но ничего не сказал. Пометил что-то на полях и повёл пальцем ниже по строке.
— Барон Травников, Владимир Петрович. Статья двадцатая. Нападение на лиц с применением ножа.
Дед рядом чуть шевельнулся.
Боковая дверь распахнулась.
Вошёл мужчина лет сорока пяти в городском костюме. Быстрый шаг, никакой суеты — так входят люди, которые опаздывают намеренно и выбирают момент. К
В его руках был кожаный портфель, под мышкой он держал папку с документами. Его взгляд сразу же устремился к судейскому столу.
— Прошу прощения за опоздание, ваша честь. Рощин Дмитрий Алексеевич, столичная коллегия адвокатов. Представляю интересы обвиняемого.
Голубев посмотрел на него без выражения, будто знал и не удивился его выходом с опозданием.
— Документы.
Рощин подошёл к столу и аккуратно разложил бумаги. Судья молча листал документы. Он снял очки, протёр линзы и снова надел их на переносицу.
— Полномочия в порядке. Займите место.
Адвокат сел рядом со мной и, почти не поворачивая головы, произнёс негромко:
— Отвечайте только на мои вопросы. Ничего сверх того, что прошу подтвердить. Ясно?
— Ясно. Какие у нас шансы?
— Показания двух жителей Губернской дороги. Наблюдали инцидент со стороны. Подтверждают: вашу машину перекрыли намеренно, столкновение началось с другой стороны. Думаю, вероятность, что выйдете сегодня.
Я взглянул на деда. Владимир Петрович сидел с таким видом, будто ему уже давно известны все детали разговора. Он делал вид, что ему это совсем не интересно.
Голубев тем временем завершил вводную часть.
— Переходим к рассмотрению. Сторона обвинения, прошу изложить суть претензий.
Защитник Волков поднялся и начал говорить об инциденте на дороге. Он упомянул зафиксированные повреждения, медицинское заключение, эликсир неизвестного состава и показания четырех свидетелей. На каждый довод он приводил документальным подтверждением. Значит правосудия в этом мире тоже работала, кое-как, а не просто для галочки
Они готовились прям основательно. Сильно они хотят от меня избавиться.
Голубев внимательно слушал, не прерывая собеседника, и делал пометки.
— Защита, — произнёс он наконец.
Рощин встал.
— Ваша честь, защита не отрицает, что инцидент на Губернской дороге действительно имел место. Но прошу вас учесть два важных момента. Он открыл первую папку. Во-первых, мой подзащитный — лицензированный мастер-алхимик документ об этом выдан три дня назад губернским инспектором высшей квалификации. Согласно статье семнадцатой закона об алхимическом регулировании 1892 года, аттестованный практик имеет право использовать свои составы в случае доказанного нападения. Нужно учесть, до нападения у Травникова была действительна родовая лицензия, и поэтому, если ссылаться на тот же закон, то он не будет иметь обратной силы.
Сторона обвинения эту норму не учла.
Поверенный приоткрыл рот. Голубев поднял руку, не поворачиваясь к нему.
— Продолжайте.
— Второе. — Рощин положил следующий лист на судейский стол. — Прошу приобщить к материалам дела показания Степана Афанасьевича Горина и Прасковьи Никитичны Ореховой, проживающих по Губернской улице. Оба наблюдали произошедшее с расстояния пятнадцати метров. Оба подтверждают под личную подпись: машина господина Травникова был заблокирован намеренно, а несколько человек подошли к нему первыми.
Голубев взял листы. Читал медленно.
Зал молчал.
Поверенный Волкова написал что-то на клочке бумаги и передал помощнику. Тот поднялся, изобразил, будто выходит за водой, и покинул зал через боковую дверь.
Я наклонился к Рощину.
— Записку заметили?
— Заметил. Пристав уже в курсе.
Дед не шевелился. Только сдвинул ближе к ноге — маленький жест, означавший, что он тоже всё видел.
Голубев отложил бумаги.
— Господин Рощин, свидетели прошли установленную процедуру?
— Показания нотариально заверены вчера вечером. Подписи подлинные, личности подтверждены.
— Сторона обвинения с материалами ознакомлена?
Поверенный встал.
— Никак нет, ваша честь. Документы представлены сегодня, без предварительного уведомления.