Проклятый Алхимик

Глава 10

— Минуту.

Крылов выставил вперёд ладонь, и дед, уже переступивший порог, встал как вкопанный.

— Владимир Петрович. Экзамен закрытый, поэтому вам придется выйти.

— Так я и не собираюсь ничего говорить. Постою в углу, и всё. — Он поджал губы. — Просто хочу своими глазами видеть, что его тут не подставят.

— Но третьим лицам на квалификационном экзамене находиться нельзя. Статья сорок шестая Положения об инспекции. Прошу вас выйти. Вы не волнуетесь все по честному пройдет.

— Да я же…

— Дед.

Я поймал его взгляд и мотнул головой в сторону коридора.

— Всё в порядке. Иди, посиди там.

Он молчал, наверное, целую секунду.

— Хорошо. Буду под дверью, если что кричи.

Дед развернулся, дошёл до выхода и притворил за собой створку.

— Вот теперь можно начать. Итак. Первый вопрос. Перечисли основные классы алкалоидов и опиши, как каждый действует на центральную нервную систему.

— Классов пять, — начал я. — Первый — тропановые: атропин, скополамин. Они влияют на парасимпатическую нервную систему, блокируя ацетилхолиновые рецепторы. Используются как спазмолитики и средства для расширения зрачков.

Вопрос был легким, и это для них сложный экзамен? Чувствую, местная медицина долго будет дотягивать до моего уровня.

Крылов записывал в точности, как я говорю, видимо, чтобы потом претензии не было..

— Дальше.

— Второй — изохинолиновые: морфин, кодеин. Тормозят центральную нервную систему, снимают боль. Дают привыкание, поэтому дозировать надо жёстко.

— Изохинолиновые алкалоиды, такие как морфин и кодеин, подавляют центральную нервную систему и обладают обезболивающим действием. Они вызывают привыкание. Среди индольных алкалоидов можно выделить стрихнин и резерпин.

Я перечислял, загибая пальцы под столом, чтобы не сбиться с порядка. Крылов писал, не поднимая головы, и успевал одновременно с моими словами.

Вопросы сыпались один за другим, быстро, без передышки.

— Токсичная доза белладонны для взрослого?

— Пять миллиграмм на килограмм веса. Смертельная — десять.

— Антидот при отравлении аконитом?

— Атропин внутривенно. Плюс промывание желудка раствором танина.

— Оптимальная температура для экстракции эфирных масел?

— Шестьдесят-восемьдесят градусов. Выше — разрушаются активные компоненты.

— Срок хранения спиртовой настойки валерианы?

— Три года в темноте. А если упаковка герметична, то все пять лет может.

Вот так прошел час экзамена. Я отвечал на автомате. Знания Люциана Вергаста всплывали сами, чётко и по порядку, будто кто-то открывал нужный ящик картотеки раньше, чем я успевал за ним потянуться.

А вот тело сдавало побочка от эликсира силы накатывала волнами. Сначала отяжелела голова и опустилась ниже, чем я держал её обычно. Потом заныло в висках, ровно и тупо, в такт пульсу. Потом веки начали слипаться, и мне приходилось раскрывать глаза шире после каждого ответа.

Дважды я поймал себя на том, что смотрю прямо на Крылова и не вижу его: глаза открыты, а картинки нет.

Я опустил руку под стол, вдавил ноготь большого пальца в ладонь и держал, пока боль не вернула резкость.

Держись. Ещё немного.

Через полтора часа Крылов дочитал последний вопрос, выслушал ответ, поставил в листе последнюю точку, отложил ручку на подставку и закрыл книгу, придавив её сверху ладонью.

— Хорошо. Пошли.

Мы вышли в коридор. Дед сразу вскинулся, увидев меня.

— Как дела?

— Теория сдана. Идём на практику.

— Молодец. — Дед хлопнул меня по плечу и на секунду сжал его. — Держись.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, прошли через холл и двинулись дальше вниз, в подвал.

Коридор внизу был узкий, освещённый через одну лампу под потолком. Пахло сыростью и чем-то химическим, кисловатым.

Крылов дошёл до двери в самом конце коридора, вытащил из кармана связку ключей, отпер замок и толкнул дверь внутрь.

— Лаборатория управы. Здесь проводятся все практические экзамены.

Мы вошли следом за ним.

Комната оказалась небольшой, но оборудованной как надо. Печь у дальней стены, широкий рабочий стол посередине, полки с колбами и ретортами вдоль окна, застеклённые шкафы с ингредиентами. Всё чистое и расставленное по местам.

Крылов притворил за нами дверь, подошёл к столу и положил на край свой блокнот.

— Задание простое. Сваришь эликсир на мой выбор. С полным объяснением каждого шага.

Он раскрыл блокнот, перелистнул несколько страниц и остановился на нужной.

— Противоядие от отравления беленой. На основе активированного угля и танина.

Я кивнул.

Это я умею. Это я умел ещё тогда, когда здешние аптекари пиявок ставили.

Я подошёл к шкафу, открыл створку и начал доставать ингредиенты, выставляя их на стол в порядке использования.

Активированный уголь — чёрный порошок в стеклянной банке с притёртой крышкой. Кора дуба, сушёная и ломкая, — источник танина. Бутыль дистиллированной воды.

Потом снял с полки медный котёл, поставил его на печь и налил воды до половины.

— Начинаю.

Я повернулся к Крылову так, чтобы он видел мои руки.

— Основа — дистиллированная вода. Нагреваю до восьмидесяти градусов, не доводя до кипения. Кипяток разрушит часть активных компонентов танина.

Крылов пристроил блокнот на краю стола, обмакнул перо в чернильницу и начал записывать.

Я разжёг печь, подождал, пока котёл прогреется, и опустил в воду термометр. Ртутный столбик пополз вверх — шестьдесят, семьдесят, семьдесят пять. На восьмидесяти я отодвинул котёл ближе к краю плиты, чтобы сбавить жар.

Потом взял кору дуба, наломал её мелко прямо над котлом и высыпал в воду.

— Кора дуба. Пятнадцать грамм на стакан воды. Нужно Вари десять минут при слабом нагреве. Танин вытягивается и связывает алкалоиды белены в нерастворимые соединения.

Крылов кивнул, не отрываясь от записей.

А потом комната поплыла.

Стены качнулись вбок, пол ушёл из-под ног, и я вцепился обеими руками в край стола, чтобы не сесть на пол прямо перед экзаменатором.

Побочки зелья давали еще сильнее.

— Травников? — Голос Крылова донёсся откуда-то издалека, будто через стену. — Ты в порядке?

— Да. — Я выпрямился, не отпуская столешницы. — Просто голова закружилась.

Я зажмурился, досчитал про себя до трёх и тряхнул головой. Потом открыл глаза.

Мир вернулся на место. Более-менее.