Проклятый Алхимик

— Людям неудобно будет, если эликсиры действительно будут рабочичими… — Я спустился со стремянки.

Гавриил открыл рот, чтобы возразить, и закрыл обратно.

— У нас есть всего сто пятьдесят рублей, — добавил я. — Это подушка. А реклама всегда стоит дороже товара, который рекламируешь. Один довольный клиент расскажет десятерым, те — ещё десятерым. Дешевле любой газеты.

Он не понял, но кивнул, привыкнув доверять.

Дед усмехнулся, вытирая руки тряпкой.

— Рискованно. Но умно. Не боишься совсем без выручки остаться?

— Кто не рискует, тот сидит без штанов.

Народ подтягивался постепенно. Подходили, читали объявление, переговаривались вполголоса.

— Бесплатно? Шутка, что ли?

— Травниковы они же проклятые.

— Слышал, молодой Сидорова с того света поднял.

— Да сказки. Повезло один раз.

— А вдруг нет? Бесплатно же — чего терять.

Некоторые крестились и показывали пальцем. Но уходить никто не уходил.

Очередь увеличивалась. К открытию собралось уже десять или больше человек.

Я посмотрел на деда. Он кивнул, показывая готовность, и я открыл дверь.

— Доброе утро! — Я вышел на крыльцо, чтобы слышали кто стоял сзади. — Лавка Травниковых открыта. Заходите по одному, рассказываете, что беспокоит, получаете эликсир.

— Бесплатно. А завтра сами решите, платить или нет.

Толпа загудела и зашевелилась. Люди переглядывались, кто-то из задних рядов хмыкнул в голос.

— А если не поможет? Или мы все потравимся?

Вопрос повис в воздухе, и я понял, что именно его тут ждали с самого начала.

Я повернулся прямо на голос и нашёл глазами того, кто крикнул, чтобы каждый видел: я не отвожу взгляд и не прячусь за спинами.

— Не поможет — ничего не должны. А если кто отравится, отвечать буду лично я. И вы прекрасно понимаете, чем это для меня кончится. Один раз нашей семье уже простили. Второй раз инспекция не простит и лавку закроет навсегда.

Толпа одобрительно загудела. До конца мне не поверили, но напряжение спало.

— А если поможет, но денег мы не принесём? — спросили уже тише, будто стесняясь собственного вопроса.

— Но совесть потом будет грызть. А это, поверьте, похуже любой платы.

Кто-то хмыкнул, кто-то одобрительно закивал. Похоже, такой ответ им понравился больше, чем угрозы

Первым решился молодой парень. Он отделился от толпы и шагнул вперёд с вызовом, будто хотел показать и себе, и всем остальным, что не боится ни проклятия, ни меня.

— Я попробую. Посмотрим, что вы за чудотворец такой.

Он вошёл в лавку, огляделся, сел на лавку напротив прилавка и выпрямил спину, как человек, которого привели на допрос.

Я опустился на табурет напротив него, не торопясь, чтобы он успел привыкнуть к обстановке.

— Что беспокоит?

— Голова. — Парень поморщился, будто ему стало хуже от одного слова. — Каждый день болит. С утра до ночи. Спать не даёт.

Я кивнул ему и активировал магическое зрение.

Мир вокруг качнулся и потерял краски, зато проступило то, что скрыто под кожей: потоки энергии, узлы напряжения и тёмные сгустки усталости, осевшие в мышцах.

Никакой страшной болезни у него не было. Шея и плечи оказались забиты намертво, мышцы держали спазм, а спазм пережимал сосуды. Оттого голова и не отпускала ни на минуту.

— Сейчас подберём.

Я поднялся, снял с верхней полки склянку с мятой и лавандой и поставил её на прилавок перед парнем. Мягкое средство, снимает напряжение и не глушит организм.

— Это уберёт спазм. По чайной ложке утром. За два дня пройдёт совсем. Первую можете принять прямо здесь.

Парень повертел склянку в руках, словно пытаясь понять, не яд ли это. Затем поднёс её к носу и осторожно вдохнул.

— А стоит сколько?

Вызова в голосе уже не было.

— Поможет — завтра принесёшь десять рублей.

— Десять?! — Он вскинулся. — Да это грабёж!

— У Мякишевых такое же пятнадцать. — Я не повысил голоса. — У меня десять. А не поможет — вообще ничего.

Парень помолчал, прикидывая.

— А у знахарки Марфы за копейки.

— И помогло?

Он скривился.

— Нет.

— Вот. Моё поможет. Проверь сам.

Он хмыкнул, но склянку сунул в карман и пошёл к двери.

— Посмотрим, — бросил через плечо.

Я уже не смотрел ему вслед. Следующий.

Дед стоял у двери и пропускал по одному. Гавриил носился с полки к прилавку, таскал склянки, записывал имена. Я работал без остановки: диагноз, эликсир, объяснение, следующий. Зрение начинало садиться. Виски давило всё ощутимее.

А народ шёл недоверчивый, вопросы сыпались один за другим.

— Чего так дёшево? Зелья плохие, поди?

— Нет, дело не в этом. Мы варим по семейным рецептам, поэтому у нас дешевле выходит. А у Мякишевых им надо содержать сотрудников, платить больше налогов.

— А вдруг не поможет?

— Тогда не платите. Я же сказал все по честному.

Вопросы не прекращались. Колкие, недоверчивые, провокационные.

— А у вас есть лицензия на торговлю?

— Есть. Родовая. Ещё дед мой получал.

— А вы точно умеете? Может, вы шарлатан?

— Проверьте. Выпейте зелье. Завтра расскажете.

— А если я умру от вашего зелья?

— Не умрёте. Гарантирую.

Но я отвечал спокойно, без раздражения. Понимал люди боятся, потерять деньги. Средний рабочий получает триста рублей в месяц — это десять рублей в день. Десять рублей за простой эликсир это половина дневного заработка. Серьёзно. Я понимал людей, плюс мой жизненный опыт подсказывал, что деньги не тратиться только на лекарст

У Мякишевых эликсиры шли по пятнадцать-двадцать рублей — это чистый грабеж. Я давал людям шанс вылечиться качественно и почти за даром. К полудню я принял около пятнадцати человек. Эликсиры таяли, но народ, напротив, еще прибывал. Слухи они быстро расходятся по этому маленькому городу. Очередь росла. Я продолжал работать почти вполсилы.

Силы потихоньку начали сдавать, магическое зрение пульсировало, мигало. Но держалось. Ближе к ночи я уже принял около двадцати человек.

Остались последние, самые сложные пациенты. — Если завтра все принесут, — прошептал он мне на ухо. Будет сто двадцать три рубля! Деньги это конечно хорошо, но на первом месте я ставлю репутацию и качество товара. Без этого ничего не будет.

Но тут, дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в лавку ввалился мужик. Заполнив собой всё пространство. Казалось, даже воздух стал плотнее. Огромный. Под два метра ростом.