Страница 47 из 85
— Да, сэр. Уцелел.
— Значит, мой сын погиб там не зря. Раз смог прикрыть своим телом хоть кого-то из вас. Живи за двоих, парень.
Курсант до боли сжал кулаки, но старый солдат уже отвернулся обратно к гробу, полностью потеряв интерес к разговору.
В этот страшный день всех погибших на равнине воинов называли по именам. Вслух. Громогласно. Один за другим. Голос герольда, усиленный рунной магией, разносился над притихшей площадью, как удары топора:
— Первый королевский пехотный полк… — Короткая пауза. — Сто тридцать два подтверждённых погибших.
— Второй егерский полк лёгкой кавалерии… — Пауза. — Восемьдесят семь павших.
— Магический корпус Столичной Цитадели…
Голос человека, зачитывающего этот бесконечный скорбный список, внезапно дрогнул, сорвавшись на хрип.
— Шестьдесят четыре магистра… дотла.
Исполинская площадь молчала, впитывая цифры. А затем над рядами прозвучало очередное имя.
— Ричард Вальтер. Линейный мечник.
Из плотной толпы простолюдинов медленно вышла бледнолицая женщина в чёрном платке. Она неторопливо подошла к указанному помосту, опустила ладонь на шершавую крышку гроба и просто, тихо сказала в пустоту:
— Наконец-то ты вернулся домой, дорогой.
После чего развернулась и послушно отошла обратно в тень коридора.
Следующее имя хлестнуло по ушам:
— Артур Реймонд. Тяжёлый пехотинец.
Из оцепления вышел худенький мальчик лет двенадцати. Он твёрдым шагом подошёл к гробу отца, долго смотрел на лежащий поверх ткани сломанный тесак и не произнёс ни единого слова. Его лицо было бледным и сухим. Он просто ещё физически не успел осознать всем своим детским разумом, что это расставание — навсегда.
А затем над площадью прозвучало имя, которое заставило нескольких выживших учеников Академии Олимпа одновременно, испуганно вскинуть головы.
— Леон… Старший курсант боевого авангарда.
Дальше фамилию парня герольд договорить не успел — его голос потонул в шуме площади. Кто-то из студентов первого курса мгновенно узнал погибшего. Тот самый Леон. Один из тех крепких парней, что находились вместе с Крисом в багровом лесу у Врат № 17.
Кто-то из первокурсников судорожно опустил глаза в землю. Кто-то до скрежета сжал зубы. А кто-то в этот миг впервые в жизни осознал простую, жестокую аксиому этого мира. Люди, с которыми они ещё вчера весело смеялись, толкались в столовой и спарринговали на деревянных мечах во дворе Академии… теперь лежали холодными трупами в этих закрытых деревянных коробках.
АКАДЕМИЯ ОЛИМПА
В этот траурный день абсолютно все лекции и практические занятия в Академии были официально отменены приказом Магистра.
На просторном тренировочном дворе за замковыми стенами неподвижно стояли сотни студентов всех курсов. Никто из них больше не смеялся, не подначивал первокурсников. Никто не спорил о правилах магии. Даже самые заносчивые и шумные аристократы старших линий молчали, завернувшись в тёмные плащи.
Крис стоял в самом центре своей тактической группы Следопытов. На его обычно сияющем, открытом лице больше не было и следа привычной тёплой улыбки — только лёд. Рядом с ним у перил балкона сгрудились несколько студентов, которые тоже были свидетелями катастрофы. Один из старшекурсников, не мигая, смотрел на далёкую площадь через открытый арочный проём.
— Мой отец погиб там, во втором эшелоне, — глухо, безэмоционально произнёс парень.
Крис медленно повернул голову, всматриваясь в его профиль. Парень монотонно продолжил:
— Я узнал об этом только сегодня утром, из официальной депеши штаба. — Он попытался фальшиво, криво усмехнуться. — Знаешь… Странно всё это. Очень странно.
— Что именно странно? — тихо спросил Крис.
— Ещё вчера, сидя на лекции по тактике, я был абсолютно уверен, что мой отец бессмертен. Он ведь Высший Маг земли, прошёл три разлома A-ранга. Я думал, его ничего не способно убить.
Крис ничего не ответил, лишь крепче сжал каменные перила. Парень опустил потухший взгляд на свои ладони.
— Он всегда, отправляясь во Врата, трепал меня по плечу и говорил, что обязательно вернётся с победой. Всегда возвращался. — Короткая пауза, заставившая воздух замереть. — В этот раз… в этот раз не вернулся.
Крис сделал шаг вперёд и молча положил свою тяжёлую ладонь на его дрожащее плечо.
— Мне искренне жаль, друг.
— Мне тоже, Крис. Мне тоже…
Парень круто развернулся и ушёл в глубь коридора. Через несколько секунд из темноты перехода донёсся его тихий, полный сдерживаемой ярости шёпот:
— Я искренне, всей душой ненавижу эту проклятую войну с разломами.
Крис проводил его взглядом, а затем снова повернулся лицом к площади.
— Это… это была не война, — едва слышно проронил он.
— А что тогда, если не война?! — спросил оставшийся рядом маг поддержки.
Крис не ответил. Потому что сам, со всем своим редким Классом, не знал правильного ответа.
В противоположном, затенённом конце двора в одиночестве стояла молодая девушка-первокурсница. Она судорожно, до белизны в костяшках сжимала в крошечных ладонях старый, покрытый царапинами военный жетон регулярной гвардии. Его передали ей офицеры связи этим утром.
Её отец был одним из тех гвардейцев тяжёлого авангарда, кого первыми отправили на перехват к Вратам № 32. Он погиб в самую первую секунду Высшей атаки монстра SS+ ранга. Девушка сквозь пелену слёз смотрела на холодный кусок металла. На нём было выбито всего несколько безликих цифр. Для генералов армии — обычный инвентарный номер боевой единицы в отчётах. Для неё — последнее, что вообще осталось от отца на этой земле.
Она едва слышно, захлёбываясь слезами, прошептала в пустоту:
— Папа… Ну как же так? Ты ведь… ты ведь обещал мне, что обязательно придёшь на мой выпускной в Академии… Лично повяжешь мне ленту мага.
По её бледным щекам непрерывным потоком катились крупные слёзы, падая на гранит.