Система Древнего Бога

Глава 15. ТРАУР

Тяжёлые медные колокола столичных соборов надрывно звонили с самого рассвета.

Один глухой, вибрирующий удар. Пауза. Второй, заставляющий содрогаться воздух. Пауза. Третий. И снова звенящая, гнетущая тишина ноябрьского утра. Этот погребальный набат мертвенным эхом разносился по всему огромному столичному городу, проникая в самые глухие переулки.

На мощёных улицах сегодня почти никто не разговаривал. Смертные застыли длинными цепочками у своих каменных домов, на торговых площадях, возле закрытых храмов и военных казарм. Кто-то в немом ожидании смотрел в сторону шпилей королевского дворца, кто-то просто низко опустил голову, не в силах сдержать слёз.

Сегодня великий город не праздновал уничтожение Высшего Бедствия. Сегодня он хоронил своих защитников.

На колоссальной главной площади столицы плотными рядами установили несколько сотен временных деревянных помостов. На каждом из них покоился закрытый, обтянутый тёмным сукном гроб. Некоторые гробы были совсем небольшими, детскими — для юных адептов обеспечения. Другие — массивными, рыцарскими. А некоторые… некоторые были абсолютно пустыми. Потому что от солдат передового авангарда регулярной гвардии Олимпа порой не оставалось достаточно плоти, чтобы провести хотя бы полноценное погребение. Чёрный луч SS+ монстра обращал людей в песок.

На крышке каждого гроба гордо алел вышитый герб королевства. А поверх ткани лежало личное боевое оружие погибшего. Меч. Тяжёлое копьё. Расколотый ростовой щит. Изогнутый лук. У многих воинов там покоились лишь оплавленные, искореженные обломки стали.

Вся колоссальная площадь была до отказа заполнена людьми. Солдаты регулярных полков стояли ровными, ощетинившимися пиками шеренгами в несколько рядов. Выжившие маги королевства в тёмных мантиях бледными призраками находились позади них. Немногочисленные уцелевшие рыцари — в самомпереди, у помостов. Но сегодня никто из них не выглядел как герой. Даже самые прославленные мастера клинка. Особенно они.

Потому что элита Олимпа прекрасно, на уровне профессиональных инстинктов понимала, насколько близко человечество подошло к черте тотальной гибели. Если бы тот таинственный белоснежный маг Света не пробил тушу монстра в самую последнюю микросекунду… О том, что произошло бы со столицей дальше, лучше было вообще не думать.

Перед самым первым, элитным рядом гробов Высших Рыцарей неподвижно застыл сам правитель королевства. На его голове сегодня не было золотой короны — только простая тёмная церемониальная форма без знаков отличия. Его бледное лицо оставалось каменным, неподвижным, но потухший взгляд серых глаз выдавал смертельную, свинцовую усталость. По правую и левую руку от монарха находились генералы штаба, выжившие придворные магистры и молчаливые представители высших знатных домов.

Позади этой официальной стены стояли обычные жители. Тысячи, десятки тысяч людей. И среди них были те, кто пришёл на эту площадь вовсе не ради торжественных речей. Они пришли искать своих близких в списках павших. Жена. Старая мать. Младший брат. Сын. Отец.

Маленькая девочка лет восьми в поношенном платьице стояла возле одного из массивных помостов, мёртвой хваткой удерживая ладонь матери.

— Мам… — тихо позвал ребёнок, шмыгая носом.

Женщина не обернулась, её пустой взгляд был прикован к чёрному сукну.

— А папа… он точно внутри этого ящика?

Женщина судорожно, до боли зажмурила глаза, сдерживая рыдания.

— Да, родная. Внутри.

— А почему он оттуда не выходит к нам? Он ведь обещал привезти мне подарок из похода.

Губы матери неестественно задрожали. Она медленно, со стоном опустилась на колени перед дочерью и крепко, до хруста прижала её маленькое тело к своей груди.

— Потому что… потому что наш папа теперь стал очень сильным ангелом. Он будет охранять нас с тобой сверху, с самых облаков.

Девочка поверх маминого плеча посмотрела на глухую закрытую крышку гроба.

— Мам… А он когда-нибудь вернётся домой?

Женщина ничего не ответила своей дочери. Потому что физически не смогла выдавить из пересохшего горла ни единого звука.

Чуть дальше по просеке, прислонившись спиной к гранитному монументу, стоял старый одноногий солдат-ветеран. Он, не мигая, смотрел на один из скромных гробов пехоты уже несколько десятков минут подряд. Не двигался. Не плакал. Не шептал молитв. Просто смотрел.

К нему осторожно, стараясь не звенеть пряжками, подошёл молодой испуганный парень в форменном камзоле Академии Олимпа.

— Дедушка… — тихо позвал курсант.

Старик медленно, с костяным хрустом в шее повернул свою седую голову.

— Ты… ты знал его, сынок? — хрипло спросил ветеран.

Парень покорно кивнул, опуская глаза.

— Он был моим первым центурионом. Командиром отряда заставы.

Старик с трудом протянул сухую, покрытую шрамами ладонь и бережно опустил её на холодную крышку гроба.

— Это мой единственный сын.

Парень мгновенно замолчал, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком. Старик вдруг коротко, сухо усмехнулся уголком губ. Совсем немного. Но в этой блеклой улыбке отца не было ни капли радости — только выжженная пустыня.

— Он с самого детства… с семи лет грезил этими мечами. Всё хотел стать настоящим рыцарем королевства. Защитником расы.

— Он им стал, сэр, — твёрдо произнёс курсант. — Он принял удар твари первым.

— Да… Стал, — старик перевёл взгляд на золочёный герб на сукне. — Только я, старый дурак, надеялся, что перед этим он проживёт на свете хотя бы лет шестьдесят. Своих детей вырастит.

Парень низко опустил голову, его плечи задрожали.

— Простите меня, дедушка…

Старик внимательно посмотрел на молодое лицо адепта из-под густых бровей.

— За что ты извиняешься, мальчик?

— Я… я был в третьем эшелоне магов поддержки. Я не смог его спасти. Не успел напитать его щит.

На несколько долгих, томительных секунд между ними повисла тяжёлая тишина. А затем старик медленно, спокойно покачал головой.

— Ты выжил в том аду?