Чужая земля

— Да не демон я! — крикнул Романыч, распугивая стайку ворон, сидевших на ветвях стоявшего рядом дерева.

— Всё, хорош, — решил я поставить точку в разгорающемся конфликте. — Прохор, это Фома Романович, полноправный член нашего братства.

Так, за разговорами, затемно и подъехали к трактиру. В нашей комнате нас встретили Один с сыном и орденцы, сидевшие за столом и уплетавшие рагу.

— Ну что, удачно съездили? — поинтересовался хозяин трактира.

— А ты в курсе был, что Стародуб и не купец совсем? — в лоб спросил я у него.

— Как так? — удивился Один. — Бумаги показывал. Появился тут не так давно, проездами был. Письма ему периодически передавали государные люди.

— Ладно, верю, — я махнул рукой. — Навалилось что-то.

Я посмотрел на орденцев:

— Смотрю, больше у вас эксцессов не было? Назовитесь хоть, а то даже не знаю, как к вам обращаться.

— Я Паук, — представился старший. — А это Боров и Ситар.

Он по очереди показал на двух оставшихся бойцов.

— Комнату мы вычистили. Пока там ещё запах стоит, решили перекусить. Надеюсь, вы не против?

— Валяйте, — произнёс я и завалился на пол, положив автомат рядом. — Один, будь настороже, если появятся какие-нибудь странные люди. Или орденцы. Не все они друзья, как ты уже понял. Мы отдыхать.

— Я, наверное, в трактир спущусь, — Пётр Сергеевич посмотрел на меня. — Побуду там пока. Не идёт что-то сон.

Я кивнул ему и посмотрел на Романыча. Тот опять углубился в свои записи и ни на что не реагировал. Орденцы уже поели, прибрали со стола и вышли. Я начал размышлять об этом мире и незаметно провалился в сон.

— Тихо, брат, — Чех во всём чёрном прижал палец ко рту. — Впереди укреп. Там примерно пять бойцов противника.

Мы лежали в высокой траве. Вокруг была ночь, и через ПНВ я всё видел в зелёном цвете.

— Подходим, закидываем пару гранат, далее очередями зачищаем, — продолжал Чех.

Я поднял большой палец, мол, принял. Мы, пригнувшись, начали подбираться к укрепу, когда оттуда вышел боец. Мы остановились и затихли.

— Сука, ссать вышел, — Чех стукнул меня кулаком в плечо. — Ждём.

Боец не собирался возвращаться. Чиркнув зажигалкой, он прикурил.

— Вот сука, — опять выругался Чех. — Короче, я сейчас его снимаю, ты следом две РГДшки внутрь кидай.

Не дожидаясь моего ответа, Рамзан тёмной тенью скользнул к противнику. В ПНВ было видно, как он подкрался к бойцу и, появившись у него за спиной, едва не отрезал тому голову. Боец осел на землю, издавая булькающие звуки.

Я вскочил и помчался к укрепу. Чеки из двух РГД уже были выдернуты. Подскочив ближе, я закинул туда сначала одну, а следом и вторую гранату, отпрянул в сторону и упал на землю. Прогремело два взрыва. Я вскочил и выпустил вниз очередь, опустошив весь магазин. Чех тоже опустошил свой.

— Я проверю.

Он поменял магазин и начал спускаться в укреп врага. Оттуда послышался одиночный выстрел, а затем голос Чеха:

— Чисто.

Вдруг сквозь сон до меня донёсся смутно знакомый громкий голос:

— Вставай, у нас происшествие!

С трудом открыв глаза и убедившись, что за окном ещё ночь, я сфокусировал взгляд на Иловайском.

— Чё орёшь? По существу давай.

Тот перестал меня трясти и уже нормально произнёс:

— Трактир в осаде. Вокруг противник. Гостей и постояльцев хозяин переместил в подвал. Там, снаружи, орденцы и тёмные. Требуют выдать нас, а особенно его.

Он указал на Романыча, который уснул прямо за столом и не собирался просыпаться.

— Численность, вооружение?

Сон с меня слетел сразу.

— Не установлены. У них есть транспорт вроде наших руссо-балтовских броневиков образца семнадцатого года. Вооружены все, даже заражённые, огнестрелом. Первый раз вижу, чтобы эти, с Тьмой вместо глаз, автоматы держали. Грозятся, если мы не выйдем через час, начать штурм.

Я схватил ствол и на ходу дослал патрон в патронник, подумав, что сны, которые я периодически вижу, приходят накануне какого-то грандиозного шухера.

В трактире нас встретили Один с сыном, три орденца и наглухо закрытые изнутри двери и ставни.

— Выдержат? — спросил я у Одина.

— Дык сам строил, — ответил он.

Тимоха стоял с арбалетом наперевес.

— Тор, — обратился я к нему, отчего он гордо расправил плечи. — А ты как со своим оружием?

— Со ста локтей белке в глаз попадает, — гордо ответил за него отец.

— Ну, коль белке, тогда со мной пойдёшь. У вас тут чердак есть?

Тимоха кивнул:

— А тож. Даже бойницы имеются для такого вот случая.

— Отлично, — ответил я. — Паук, наружу смотрел? Ваши там?

— Да, — ответил тот. — Полковник Рябой, командир отдела лаборатории. Много бойцов.

— Давайте я выйду, — вызвался вдруг один из них, кажется Боров. — Мы с полковником очень тесно общались. Не думаю, что он мне что-то сделает.

— Вы между собой это обсудите, — принял я решение. — Приказать я вам не могу, но имейте в виду, что я категорически против.

— Вы-то, я помню, с Рябым когда-то не разлей вода были, — сразу начал Паук. — Может, выгорит.

Дальше я слушать не стал. Оставив Иловайского внизу, побежал за Тимохой.

Чердак был просторный. С двух сторон действительно имелись бойницы.

— Вот блин, настоящий викинг. Растит сына, построил драккар и дерево, наверное, посадил.

— Атож, — ответил услышавший меня Тимоха. — Почитай, четыре дерева в городе. Почётный гражданин он.

— Почётный, блин, гражданин, — я пристроился к бойнице. — Тимоха, с тебя фланг.

— Чего? — не понял он.

— Чего-чего. Дуй к той бойнице и отстреливай по команде всех, кто будет подходить. Скомандую «огонь» — значит, можно. Как понял?

— А тож, — послышался голос с противоположного конца чердака.

С моей стороны на улице стояло пять броневиков. Вооружение пока было непонятным. Выглядели они так, будто сошли со старых исторических картинок.

«Если и броня у них такая же древняя, как эти колёсные чудища, то мой штурмовик прошьёт её как нефиг делать», — подумал я.

Тем временем от нас всё же вышел Боров и, подняв руки, приблизился к одному из броневиков. Оттуда спрыгнул на землю мужчина в форме, примерно одного с Боровом возраста. В кобуре на бедре находился, скорее всего, пистолет. Но больше удивил меч за спиной на перевязи.

— Рыцарь, блин, — пробормотал я.