Страница 82 из 155
В подтверждение их намерений в повозку со свистом прилетела стрела. Вольт вопросительно посмотрел на командира, но тот покачал головой.
— Дай-ка я пообщаюсь, — произнёс Иловайский и, спрыгнув с воза, неспешной походкой приблизился к разбойникам.
О чём они там говорили, слышно не было, но результат был налицо. Бандиты махнули рукой, и выведенные из чащи лошади убрали дерево с дороги.
— А непросты наши имперские воины, — обращаясь ко мне, произнёс Сварог. — Сначала Бородин с отмычками, теперь вот это.
Я не нашёлся, что ответить. Иловайский вернулся и пояснил:
— Сказал, что демона везём. Сейчас покажем и проедем.
Он указал на Романыча. Возница с купцом враз поменялись в лицах.
— К-как демона? — заикаясь, произнёс купец.
— Проедем — расскажу, — ответил Иловайский и, обращаясь к Фоме, попросил: — Будь добр, скинь капюшон.
Романыч открыл лицо, и наш возница вместе с купцом стали белее снега. Разбойники же оказались более стойкими и не убежали. Стоя у обочины и провожая нас взглядами, они переговаривались:
— Глянь-ка, точно демон. Не соврал воин Божий.
Когда они скрылись за поворотом, Иловайский повернулся к вознице:
— Этот демон помогает нам. Убёг он от своих. Мы его приняли в свои ряды, и теперь он с нами путешествует.
— А ну-ка, перекрестится пущай, — произнёс Данило Стародуб. — Ведь всяко известно: демоны не могут крест святой переносить.
Фома широко перекрестился по-православному, достал висевший, оказывается, на нём всё это время нательный крестик и поцеловал его, глядя в удивлённые глаза купца и возницы.
— Вот тож… Это… — подбирая слова, пытался сформулировать вопрос Данило. — А как жеж… Кто его крестить-то сподобился?
— Архиепископ, — важно ответил Иловайский. — Надеюсь, вам не нужно говорить, что это тайна. И за разглашение — голова с плеч.
Оба кивнули, а купец на всякий случай перекрестился. Может, у местных разбойников была какая-то связь, но до выезда из чащи нас больше никто не тревожил и не пытался ограбить. Романыч снова накинул капюшон и замотал лицо балаклавой.
— Иловайский, — обратился к Петру командир. — А как так получилось, что ты своим оказался среди разбойников?
Иловайский помолчал и всё же ответил:
— Ну, если это так важно… Мы с Сергеем Тимуровичем как-то были откомандированы в специальный полк жандармерии. Для внедрения в банду. Их лица местный криминалитет знал, наши — нет. Внедрились в банду успешно. Так что знаем изнутри эту кухню.
— Ну вот, — возница остановил телегу. — Вам вон в тот дом.
Он указал на трёхэтажный сруб.
— Там вашего брата привечают, даж впрок могут поселить. А мы, люди добрые, к жандармам поедем. На разбойников надоть написать повинную грамоту. Распоясались совсем, ироды.
— Ну, с Богом.
Данило нас перекрестил, и телега покатила в видневшееся невдалеке городище, окружённое забором из брёвен. Мы дружно завалились в дверь и оказались в кабаке. Деревянные столы и скамьи. Было немноголюдно.
— Иловайский, твой выход, — скомандовал Сварог. — У тебя с местными лучше получается. Нам комнату попросторнее. Нужно посовещаться.
Пётр Сергеевич подошёл к стойке и через пять минут вернулся.
— Нам на третий этаж, комната три.
Он показал нам ключи, и мы под любопытствующими взглядами посетителей двинулись наверх.
— Пять патронов взял. Не знаю, дорого это или нет, — продолжил Иловайский, поднимаясь по деревянной лестнице. — За сутки.
Комната действительно оказалась просторной. Не успели мы разложиться, как в дверь постучали.
— Кушать изволите? В комнаты не подаём, но могу сказать, что у нас сегодня приготовлено.
На нас с очень серьёзным видом смотрел пацан лет двенадцати в сером переднике.
— Ну, сударь, рассказывай, — попросил Иловайский.
— Куропатка жареная с картофелем, кабанчик. Из первых блюд — борщ из кабанчика. Из напитков — только у нас готовится прекрасный эль. Этот напиток из нашей с отцом родины.
Он замолк, продолжая стоять в дверях.
— На, мил человек, — Иловайский протянул половому патрон.
Тот его взял, но не спешил уходить.
— А вы на демоницу охотиться приехали?
От пацана так и веяло любопытством.
— А это государева тайна, — ответил Иловайский. — И за распространение её смерть положена.
Пацан серьёзно кивнул и, круто развернувшись, скрылся внизу, сбежав по ступенькам.
— Ну-с, господа офицеры, — Иловайский повернулся к нам, закрыв дверь. — Мы сюда эту тварь запустили, нам и расхлёбывать. Как считаете?
— Абсолютно согласен, — командир не стал оспаривать очевидную вещь. — Нужно сначала добыть информацию. Во-первых, об этой реальности. Чую, не всё так просто тут. С виду застрявшие в Средневековье, но ни наша форма, ни оружие вопросов не вызывают, что странно. Во-вторых, где наша Танюша обосновалась. Чует моё сердце, хочет она Тёмных сюда провести. Интересно, сколько у нас времени?
Он повернулся к Романычу, стоявшему возле окна и смотревшему куда-то вдаль.
— Что скажете, Фома Романыч?
— Стекло, — неожиданно произнёс тот, поворачиваясь к командиру.
— Что стекло? — не понял тот.
— В окнах стёкла, — Романыч постучал по окну. — Заметьте: не слюда, не, прости господи, бычий пузырь. Высокотехнологичные стёкла с эффектом отражения. Я обратил внимание, когда мы заходили сюда с улицы: они абсолютно непрозрачные, словно закопчённые. Отсюда же я прекрасно вижу улицу. Это говорит о производстве, по крайней мере, не кустарном. А что до призыва, я думаю, неделя у нас максимум. Чтобы открыть что-то стабильное и чтобы оно долго держалось, Татьяне нужно очень много жертв и ритуал, о котором она, я так думаю, имеет только общие представления.
— Костя и Пётр Сергеевич, не желаете ли откушать? — неожиданно предложил командир. — Попробуйте разузнать побольше об этом мире. Толпой мы только распугаем людей.
За время, проведённое наверху, народу в трактире прибавилось. Мы, заказав по кружке эля, сели за свободный столик. Судя по любопытным взглядам, бросаемым на нас, в одиночестве долго не пробудем.
Первым к нам пришёл половой.
— Откушать изволите, господа?
— А давай-ка, сударь, нам по порции куропатки. И присоединяйся к нам. Вижу, ты от любопытства сейчас лопнешь.
Иловайский указал на свободное место.
— И себе порцию захвати. И эль. Или рано ещё?