Страница 83 из 155
— Отец не разрешает, — потупился тот, но невооружённым глазом было видно, что от нашего приглашения его распирает гордость.
Он убежал, сделал заказ и вскоре вернулся к нам.
— А правда, что вы к себе набираете из простого люда? А говорят, что почти все из вас колдуны. А я подойду в ваш орден?
Он одновременно выпалил три вопроса и выжидающе посмотрел на нас.
— Ну ты, брат, даёшь, — засмеялся зауряд-прапорщик. — Во-первых, как тебя звать-величать?
— Тимоха я. Сын Одина.
— Скандинавы, что ли? — удивился я.
— Да, — гордо подбоченился тот. — Из воинов!
— Ну так давай, Тимоха, разговор вести так. Ты нам отвечаешь на вопрос, а мы тебе. Кви про кво называется на латинском. Мы, понимаешь ли, в этом мире не были ни разу. Обучались, стало быть, искусству ратному, засим не знаем, что тут у вас в округе да как. Вот и будет тебе первый экзамен по истории. Расскажешь?
Иловайский хитро посмотрел на нашего визави.
— Тю, — протянул тот. — Дык это каждый малолетка на энтот вопрос ответить сможет.
— Ну, мы же к тебе обратились. Смотри, можем кого другого пригласить.
— Не-не-не, — Тимоха начал мотать головой. — Не можно так. Я первый к вам сел.
— Ну дык давай слово молви по делу.
Иловайский отпил глоток эля. К слову, напиток был прекрасен. И почему-то ассоциировался у меня не со скандинавами, а с Англией.
— Ну дык с чего начать?
Принесли порции куропатки, и мы накинулись на нежное мясо.
— А с войны и начни, — забросил первый камушек Пётр Сергеевич.
— Ну, знамо, как было дело. Давным-давно люди жили в огромных домах и ездили на самобеглых колясках. Предавались греху и в грехопадении своём решили, что они творцы. И выше Бога они.
Тимоха шпарил, похоже, какую-то проповедь, но мы его не перебивали.
— И начали проводить жуткие вещи с организмами своими. А так как везде были разные государи, разразилась на этом поприще война: кто выше Бога. Но война была невидима и без участия солдат и оружия. Велась она мерзостью сотворённой. Невидимыми были демоны те и болезнями награждали. И покарал Господь, оставив треть неразумных людей в живых и даровав им сопротивление всем болезням невидимым. Остальных же умертвил дланью Своей.
Парень посмотрел на нас.
— Вы же в любом случае эту проповедь слышали?
— А то ж, — ответил Иловайский. — Ну, дальше рассказывай.
— Ну а что дальше? Повсеместный запрет новые государи наложили на техническую диавольщину. Остались только рыцари ордена, уничтожающие демонов и карающие инакомыслящих.
Он посмотрел на нас.
— То есть сказ про вас.
Он помолчал и продолжил вопросом:
— А правда, что вы в подземельях живёте и там целые города у вас?
Мы переглянулись с Иловайским, и он ответил:
— Что правда, то правда. Скажу тебе тайну. Там много людей может поместиться, и вглубь наши дома уходят на много километров.
— А это как — километров?
Тимоха явно не знал метрическую систему. Иловайский помолчал и спросил:
— А вы как считаете расстояния?
— Дак знамо как. Верстами.
— Много вёрст в глубину и ширину, — поправил я рассказ зауряд-прапорщика.
— Ого! — удивился Тимоха, уже, по-видимому, забыв про нашу оговорку. — А как же это копано? Это ж сколько людей надоть?
— А вот это нам неведомо, и спрашивать нельзя! Тайна! — Иловайский поднял указательный палец. — Ну а про демоницу знаешь что?
— На севере она. Городище заняла с нелюдями, которых обратила. Но вообще-то вам к городничему надоть и к генерал-губернатору Ватутину. Он жеж вас вызвал.
— Хорошо, — ответил Иловайский. — А связь у вас какая с городом? Али гонца отправляете?
— Дык зачем гонца? Он в курсе уже. Менталисты у него работают. Которые силой мысли друг с другом общаются. И не более чем через пару склянок он сам здесь будет, — пробасил подошедший к нам мужик огромного роста и мощного телосложения.
Он протянул руку размером с две моих:
— Один, хозяин этого трактира.
Мы представились. Руку Один не сжимал — уверенный в себе и своей силе человек.
— Тимоха, почто расселся, дел нет?
Того как ветром сдуло, и хозяин трактира вновь обратился к нам:
— Будете ещё заказывать? Просто мы с вашим орденом всегда ладили, и не возбраняется подать кушанье и питьё в ваши комнаты. Тем паче генерал-губернатор почтит своим присутствием. Да и городничий с ним будет. А он-то наш эль не просто любит, а обожает. Поэтому, чтобы не смущать народ, не соблаговолите ли отправиться к себе?
И уже шёпотом, наклонившись к нам, добавил:
— Не все знают про беду нашу с демоницей, дабы панику не поднимать. А ваше появление уже разнесло только по моему трактиру волну слухов. Тем паче ваш орден здесь не появлялся почитай ужо года с три.
— Ну, почему бы и нет, — согласился Иловайский.
— Вот и ладно! — пробасил детина. — А гостей я к вам сразу сопровожу. Только городничему не позволяйте много пить, пожалуйста.
Мы молча кивнули и пошли к команде делиться новостями.
— Вот и здесь всё не слава Богу, — в сердцах сказал Фома Романович, выслушав наш подробный расклад. — Вы понимаете, что здесь произошло?
Он посмотрел на наши выжидающие лица и продолжил:
— Разработка и, как результат, применение биологического оружия. Здесь тоже цивилизация уничтожила сама себя.
Он замолк, и к нему обратился Сварог:
— Романыч, а может, оно и к лучшему. Смотри: живут нормально, в единении с природой. Только орден этот непонятный какой-то. Похоже, сидят на технологиях. Но не мне судить.
В дверь постучали, и внутрь робко проскользнул Тимоха:
— Господа, генерал-губернатор Ватутин и городовой Вазенмиллер. Изволите пригласить?
Сварог молча кивнул, и в дверь закатился абсолютно круглый толстяк. Розовощёкий, с бакенбардами. На нём был френч, наискосок которого шла зелёная лента с двумя какими-то наградами.
Следом скользнула полная противоположность первому гостю. Худой, в серой форме, без наград. Усы, переходящие в бакенбарды. Сизый нос, выдававший в нём любителя приложиться к горькой.
Первым взял слово толстяк:
— Господа-с, я так рад видеть представителей ордена в нашем скромном городке. Позвольте представиться: генерал-губернатор Ватутин.
Он элегантно и неожиданно для своей комплекции щёлкнул каблуками.
— А это городничий нашего населённого пункта, господин Вазенмиллер. Прошу любить и жаловать.