Вдова

Судья Пойнтер подняла руки.

— Хорошо, хорошо. Назовите сумму, мисс Кук.

— Пятьсот тысяч.

— Мистер Ласситер?

Ему хотелось сказать «ноль», но тогда его не приняли бы всерьез.

— Сто тысяч.

— Итак, условия залога, мистер Лэтч. Вы сдаете паспорт, передаете в залог документ о праве собственности на офисное здание и вносите залог в размере трехсот тысяч долларов.

Саймон кивнул так, будто у него завалялась лишняя наличность, хотя на самом деле хотелось заорать.

Следом занялись расписанием, и адвокаты некоторое время препирались. Наконец судья Пойнтер снова подняла руки, требуя тишины.

— Хорошо. Формальное предъявление обвинения состоится в следующую среду в девять утра. Что-нибудь еще?

Оба адвоката покачали головами. Не прошло и пятнадцати минут, как Саймона вывели из зала. Судья ударила молотком и скрылась за дверью. Несколько мгновений зрители не двигались, словно ждали продолжения спектакля. Поняв, что его не будет, они медленно поднялись и начали расходиться.

Рэймонд вышел вслед за Саймоном и попросил конвоиров дать ему поговорить с клиентом. Саймону снова надели наручники и позволили пойти за адвокатом. Они зашли в юридическую библиотеку, где почти всегда было пусто, и закрыли дверь.

— Ну как ты? — спросил Рэймонд.

— Насколько понимаю, мне нужно тридцать тысяч, да?

— Ага. Столько нужно, чтобы оформить залог. Я уже поговорил с хорошим агентом по залогу, с которым работал раньше. Он встретит нас в тюрьме. Ты говорил, что наскребешь десять тысяч.

— Именно наскребу. Одолжишь двадцать?

Рэймонд рассмеялся, и Саймон даже сумел ненадолго улыбнуться.

— Не могу. Этика запрещает. В здании осталось что-нибудь сверх ипотек?

— Я же говорил, Рэймонд. Все, что у меня есть, заложено дважды. Из дома, наверное, удалось бы выжать тысяч десять, но он мне уже не принадлежит. По соглашению о разделе имущества все досталось Поле.

— Можешь попросить ее?

— Нет. И в банк идти бессмысленно. Сейчас мне никто и цента не даст. И, честно говоря, я их не виню.

— Ладно. Какой план?

— Позвоню матери.

— Она при деньгах?

— Нет, но постарается помочь. И тебе я тоже хочу заплатить, Рэймонд, правда. Выставлю офисное здание на продажу, буду надеяться на чудо, и если найдется подходящий покупатель, может быть…

Рэймонд поднял руку и покачал головой.

— Поговорим потом.

В час дня судья Пойнтер созвала еще одно заседание, совсем иного характера и без публики. В зале «B» у дверей стояли два судебных пристава с приказом никого не впускать.

Тедди Хаммер подал ходатайство об учреждении попечительства над имуществом Элеанор Барнетт. Срочных вопросов было несколько, и самый очевидный — похороны. Нужно было оплачивать счета и составить опись активов. Хаммер просил временно назначить своего клиента, Джерри Корсака, управляющим имуществом. Джерри вызвали на свидетельское место и привели к присяге. Лгать он начал немедленно, пытаясь убедить суд, что они с миссис Барнетт — или с «мамой», как он ее называл, — все эти годы были очень близки. Поскольку собственных детей у нее не было, она якобы всегда обращалась к Джерри за советом по самым разным вопросам.

Хаммер следил, чтобы тот не заходил слишком далеко. Он знал, что телефонные записи затребуют повесткой и тщательно изучат, а там контактов почти не окажется.

Клайда Корсака в зале не было, и брат понятия не имел, где он.

Судья Пойнтер слушала скептически. Она знала историю последнего визита Клайда и его ареста после избиения Уолли, а со смерти Элеанор успела наслушаться слухов. Перекрестно допрашивать Джерри было некому, и судья отнеслась к его показаниям без особого уважения. К тому же у нее уже был собственный план.

Когда Джерри сошел со свидетельского места, а Тедди сообщил, что добавить ему нечего, судья объявила: управляющим она назначает молодого адвоката по имени Клемент Гелли. Он был местным юристом с хорошей репутацией. Указания были строгими: наследственное производство не начинать еще несколько недель. Завещание, подготовленное Саймоном Лэтчем и подписанное покойной, остается приостановленным до дальнейшего распоряжения суда. Тем временем мистер Гелли должен следить за оплатой счетов и выявить активы. Материалы останутся под печатью, и дело судья будет держать у себя на столе.

Поздно днем Рэймонд пришел в тюрьму и рассказал Саймону о новом управляющем. Саймону это показалось любопытным, но заботы были куда насущнее. Он хотел выйти из тюрьмы, уехать из города и увидеть детей.

После ухода Рэймонда Саймон позвонил Поле, и они проговорили полчаса. Она с детьми находилась у родителей в Ричмонде, там им было спокойно, никто их не беспокоил. Они обсудили утреннее заседание и все тонкости процедуры залога, но Пола ни разу не предложила финансовой помощи. Саймон и не просил. Помимо будущей жизни матери-одиночки, она боялась, что вот-вот потеряет работу. Ее родители были почти на пенсии. Они много трудились, дисциплинированно откладывали деньги и накопили хороший пенсионный фонд, к которому прикасаться не собирались.

Саймон скорее сгниет в тюрьме, чем попросит у них помощи.