Вдова

ГЛАВА 35

В половине шестого следующего утра Саймон, как ни странно, спал, когда зазвонили сигналы подъема и охранники вошли в крыло, гремя дверями и крича, чтобы все вставали. Подавали завтрак. Будто завтраку здесь стоило радоваться. В комнате отдыха дальше по коридору Саймон обнаружил автоматы и теперь в основном жил на кока-коле и картофельных чипсах.

Кока-коле. И тут же вспыхнула знакомая мысль: Нетти и все те обыкновенные акции — существовали ли они на самом деле?

Охранник Мейсон работал в раннюю смену и потому имел удовольствие раздавать своим мальчикам два изысканных блюда. Накануне Саймону удалось с ним немного разговориться.

— Утречка, Лэтч.

— И вам доброе утро, офицер Мейсон. Как приятно снова вас видеть. Что сегодня готовят?

— То же самое.

— Везет же мне.

Когда Саймон забирал поднос, Мейсон просунул под решеткой газету.

— Может, захочешь взглянуть. Первая страница раздела Metro. Ты вышел в большую лигу, Лэтч. Настоящая звезда.

Воскресный Journal, два дюйма толщиной, набитый купонами. Саймон знал, что увидит, поэтому сел на край койки и глубоко вдохнул. Ему казалось, он подготовился к плохой прессе. Хуже быть не могло.

Раздел Metro, материал над сгибом, большая черно-белая фотография Саймона Лэтча: улыбка, пиджак, галстук, позирует в камеру. Кто-то взял снимок из справочника окружной коллегии адвокатов, изданного несколько лет назад. Рядом — ничем не сдерживаемый таблоидный заголовок: «АДВОКАТА ПО НАСЛЕДСТВУ ОБВИНЯЮТ В ОТРАВЛЕНИИ БОГАТОЙ КЛИЕНТКИ-ВДОВЫ».

Статья охватывала все: краткая биография обвиняемого; такая же — жертвы; новое завещание, дававшее ему полный контроль над ее активами; затем доверенность и предварительное медицинское распоряжение, подписанные в больнице за считаные дни до смерти и давшие ему право отключить аппарат ИВЛ — что он и сделал; подозрительные попытки кремировать тело через несколько часов после смерти; героическое вмешательство пасынков, потребовавших вскрытия; и тот факт, что ее отравили, вероятно, прямо в больнице. Статья была длинной, намеков и предположений в ней хватало с избытком. Всякий раз, когда хватило бы одного слова, но три звучали бы зловеще, мисс Кейн предпочитала длинную формулировку. Ни один источник не согласился быть процитированным или названным, но не под запись они болтали без остановки. Саймон сразу заподозрил Тедди Хаммера в числе заговорщиков. Хвалебное описание поступков его клиентов, пасынков, было слегка чрезмерным. Некоторые подробности слушания по судебному запрету у судьи Пойнтер мог передать только человек, находившийся в зале, — прямое нарушение приказа судьи.

Статья заканчивалась сообщением, что мистер Лэтч предстанет перед судом в понедельник в девять утра для формального предъявления обвинения и попросит отпустить его под залог; решение оставалось на усмотрение судьи, но в делах об убийстве залог давали редко. По тону это было почти приглашение всем желающим прийти завтра в суд и поглазеть на обвиняемого.

Саймон вытер пот со лба, заметил, что руки дрожат, и вдруг бросился к маленькому металлическому унитазу в углу камеры. Его рвало, выворачивало и душило спазмами, пока все вчерашние чипсы не оказались либо в чаше, либо на крышке.

Из камеры напротив Лумис спросил:

— Эй, дружище, ты как?

Саймон не ответил. Когда тошнота наконец отступила, он растянулся на койке и натянул одеяло до глаз. Хотелось умереть. Можно ли задушить себя подушкой?

Любой потенциальный присяжный, прочитавший Journal, мгновенно проголосовал бы за обвинительный вердикт, и Саймон не мог их винить.

По воскресеньям утром в тюрьме было тихо, и Мейсон один сидел за стойкой. В девять другой охранник надел на Саймона наручники и повел вперед.

— Я хотел бы воспользоваться телефоном, — вежливо сказал Саймон.

— Кому звонишь? — спросил Мейсон.

— Жене и адвокату.

— Местные номера?

— Да, сэр.

Мейсон кивнул на дверь, и второй охранник провел Саймона в комнату, где на длинном столе стояло несколько телефонов. Снял наручники.

— Я буду снаружи.

Он закрыл дверь, и Саймон остался один.

Саймон набрал мобильный Полы, она не ответила, что было неудивительно: звонки с неизвестных номеров она почти никогда не принимала. Он оставил сообщение, что перезвонит через пять минут. Перезвонил — Пола ответила после первого гудка.

— Как дети?

— Держатся, наверное. Им тяжело.

— Ты видела Journal?

— Конечно. Статью еще вчера вечером выложили в интернет, Матильда мне позвонила. К полуночи знал весь город. Теперь она повсюду. Телефон не умолкает, электронных писем куча.

— Дети видели?

— Ты шутишь? Бак и Дэнни живут в интернете и ничего не пропускают. Заперлись в комнатах, не выходят. Плохо мы следили за их устройствами.

— Наверное, в сети много разговоров.

— Ужас.

— А соцсети?

— Ужас.

Она говорила тем же ледяным тоном, к которому Саймон за долгие годы привык, только теперь в нем появилась еще более жесткая грань. Винить ее он не мог.

— А Джейни?

— Она разваливается. Они все в шоке, Саймон. А чего ты ожидал? Их отец сидит в тюрьме по обвинению в убийстве. Сначала наше расставание, потом развод, теперь это. Первая полоса, вирусная история в интернете. Дети травмированы.

— Ты объяснила им, что я невиновен? Что я никого не убивал?

— Да, пыталась, и они хотят в это верить, правда хотят. Они любят отца. Но все слишком запутано, они просто ошеломлены. Сейчас на улице перед домом стоят два телевизионных фургона. Выйти мы не можем. У подъезда дежурит городской полицейский. В восемь утра репортеры уже стучали в дверь. Эти мерзавцы наглые и бесстыдные, Саймон, но они здесь и никуда не уйдут. Нам надо уехать из города. Думаю тихо сбежать к родителям. Завтра они в школу не пойдут, да они сами не хотят идти.

Саймон одной рукой потер глаза, другой держал трубку. Никогда еще он не чувствовал себя настолько разбитым.

Пола продолжила — твердо и ледяно:

— И это только начало, Саймон. Завтра тебя поведут в суд, там будет зоопарк. Но это всего лишь первое появление — первое из многих, ведущих к процессу, который превратится в цирк мирового масштаба. Эти мерзавцы с улицы будут преследовать тебя и твою семью на каждом шагу.

Саймону показалось, что она слегка сгущает краски, но спорить у него не было никаких оснований. Это не он сидел дома и выглядывал из-за штор на мерзавцев с камерами.