Вдова

— После этого мы приняли стратегическое решение. «Мы» — громко сказано. На самом деле Малруни, единственный и безраздельный начальник. Мне направление дела уже не нравилось, и я отошел назад, хотя все еще присутствовал при обсуждениях. Малруни решил договариваться напрямую с больницей и полицию не подключать. Потребовал огромную сумму за молчание. Если Fendamar заплатит целое состояние и избавится от Кофи, он не подаст иск на миллиард долларов и не пойдет в полицию. Юристы больницы были жесткими, но Малруни тоже. Несколько месяцев они жестко торговались, потом сошлись на сделке: платите состояние, кровью подписываем NDA, хороним историю, выгоняем Кофи из города — и все счастливы. Примерно тогда я и ушел из фирмы.

— Почему?

— Почему? Потому что меня тошнило от Малруни. Он соглашался взять деньги, а взамен позволить убийце уйти безнаказанным. Мы ругались, и я помню, как спросил, что он будет делать в тот день, когда услышит, что Кофи снова убил.

— И этот день наступил.

— Наступил.

— Что он ответил?

— Почти ничего. Пожал плечами — мол, «ну и что?»

Во рту у Саймона пересохло. Он отпил лимонад.

За губой у Тила был табак; он сплюнул на траву.

— В фирме у меня было два союзника. Мы хотели стоять до конца, подать большой иск и довести дело до суда. Хотели, чтобы Кофи оказался на скамье подсудимых, а потом в тюрьме. Хотели вывести Fendamar на свет, хотя, справедливости ради, больница здесь считается хорошей. Но против Малруни у нас шансов не было. Ему нужны были только деньги.

— Сколько?

— Не могу сказать. Это в NDA.

— Чушь. Все, что вы только что рассказали, тоже покрыто NDA, который, как вы говорите, на вас не распространяется, верно?

— Это далеко не очевидно, и в суде вопрос ни разу не проверяли. Документ толстый, сложный и, поверьте, никто с нашей стороны не хочет по нему судиться. За разговор у меня могут быть неприятности.

— Но вы явно не боитесь.

— Нет. Мне все равно. Имущества почти нет и заводить новое я не собираюсь. Жизнь простая. Мне так нравится.

— У Малруни жизнь не простая.

— Нет, он человек сложный. Но сейчас ему тяжело, потому что он понимает: его собственная жадность привела к новым смертям. Душа у него есть, где-то глубоко закопана.

— И денег тоже много.

— Да. Он получил огромный кусок сделки и вывел гонорар за рубеж без налогов.

— Сколько?

— По фирме ходило море слухов. Точно никто не знает: Малруни прогнал деньги через Сингапур и еще бог знает куда. Но лучшая оценка — Fendamar заплатила около пятидесяти миллионов.