Вдова

ГЛАВА 63

Алан не спросил, где Саймон собирается ночевать, а тот и не стал рассказывать, потому что плана не было. Он нашел номер в мотеле, который, судя по виду, построили хотя бы за последние тридцать лет, и чувствовал бы себя спокойнее, если бы ночь стоила больше сорока пяти долларов. Но выбирать не приходилось. Два других мотеля вдоль шоссе были еще старше, дешевле и до сих пор обходились без асфальта на парковках.

На ужин он съел кукурузные чипсы и выпил пива, а в девять позвонил Рэймонду, который, разумеется, сидел в офисе. Саймону казалось, что он почти чувствует запах сигарного дыма.

Обычная раздражительность Рэймонда исчезла уже после первых слов. Старый болтун онемел и позволил Саймону без перерыва рассказывать не меньше двадцати минут. Потом наконец произнес:

— Погоди. Мне надо еще налить.

Алан согласился встретиться на завтрак в той же закусочной в половине восьмого, прежде чем отвезет сыновей в школу. По-прежнему ни слова о жене или вообще женщине в его жизни, но Саймону было безразлично.

Алан опоздал всего на десять минут. Саймон успел проглотить первую ложку овсянки из пакетика и подозвал официантку за новой порцией кофе. Алан заказал пшеничный тост с медом.

— Спали ночью? — спросил он с усмешкой.

— Почти нет. Есть о чем подумать.

Алан достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и поблагодарил официантку за кофе.

— У меня три приоритета, по важности.

Маленький листок из блокнота был исписан с обеих сторон.

— Первый: я хочу, чтобы Кофи убрали с улицы и заперли где-нибудь надолго. Сам я тут мало помогу, потому что не был непосредственным свидетелем его преступлений. И вашим местным ребятам доверять нельзя: они уже раскрыли убийство и получили обвинительный вердикт. Это дело для ФБР.

— Как они избавились от Кофи, не вызвав подозрений?

— Еще одна печальная часть истории. В больнице внезапно случилось небольшое сокращение, и ему выдали расчет. Поскольку официальной жалобы на него никто не подавал, лицензия техника осталась при нем. Красиво, правда?

— Да. Лицензия травить дальше.

— И, похоже, именно это он и сделал. Можно продолжать?

— Прошу, сэр.

— Второй: я хочу помочь вам выбраться из этой истории. Вижу, вы подали ходатайство об отмене обвинительного вердикта. Насколько реально добиться слушания у судьи?

— Вполне. До сих пор она проводила слушания по всем ходатайствам обеих сторон. Мы считаем, что она настроена к нам достаточно благожелательно.

— И должна быть. Она председательствовала на процессе, где осудили невиновного. Я верю в систему правосудия и каждый ошибочный приговор считаю позором. Вы невиновны, а мы знаем, кто виновен. Давайте его возьмем.

— Вы дадите показания на слушании?

— Я знал, что вы спросите. Да, но с условиями. Не знаю, как устроена процедура в Виргинии, но у нас можно провести закрытое слушание — разумеется, с официальной записью. Если слушание по отмене вердикта будет закрытым — пустой зал, никакой прессы, зрителей и вообще никого лишнего, — я дам показания. Файл Fendamar заперт и должен остаться похороненным. Это связано с третьим пунктом: мне нужно защитить NDA. Больница не должна узнать о моем участии. Если узнает, придет и за мной, и за всей фирмой Малруни. Ничего приятного. В соглашении есть положения о возврате выплат: если адвокаты начнут слишком много болтать, больница сможет потребовать назад очень серьезные деньги.

— Как нам получить файл?

Алан улыбнулся и достал флешку.

— Все здесь. Я сохранил копии и записывал все подряд. Даже видео из квартиры Кофи. Кстати, квартира совсем не впечатляет.

— Вы отдаете это мне?

— Нет. Я принесу все в суд и покажу судье.

— Хорошо. Мой адвокат начнет добиваться слушания немедленно.

— Вы ему уже рассказали?

— Еще вчера вечером. Долго говорили. И снова поговорим, как только я уеду отсюда домой. Это меняет все, Алан. Не знаю, как вас благодарить.

— Вы невиновный человек, Саймон.

— Я знаю.

• • •

Он бы позвонил Зандер с новостями, но было еще не полдень. К этому времени он должен был вернуться в Бракстон. Может, угостит ее обедом.

Саймон позвонил Рэймонду. Тот теперь был гораздо разговорчивее: выспался и успел переварить услышанное. Рэймонд сыпал идеями о процедурах и юридических маневрах, о которых Саймон никогда не слышал.

Потом он позвонил Лэнди, и они обсудили подключение ФБР. Она была уверена, что дело откроют и расследование быстро наберет обороты. Пообещала позвонить начальнику сразу после их разговора.

Проезжая знак с границей Бракстона, Саймон снова — далеко не впервые — спросил себя, зачем возвращается. Домом этот город больше не был. Девятнадцать лет, с момента окончания юридической школы, Бракстон оставался центром его мира. Здесь находились дом и контора, недвижимость, которой он когда-то владел. Все трое детей родились в той самой больнице, где по-прежнему работал Оскар Кофи. Они с Полой вырастили детей в местных государственных школах и почти никогда не пропускали родительское собрание, спектакль, концерт, выпускной или игру. Здесь была их церковь, хотя с годами семья ходила туда все реже. Теперь Лэтчи были из тех христиан, что ходят в церковь только на Пасху. Здесь по-прежнему жили друзья Саймона, хотя ему казалось, что они все его бросили.

Сейчас от Бракстона ему нужно было только одно — чистое имя. Его ошибочно осудило жюри далеко отсюда, но жестче всех приговорили люди, жившие рядом. Он хотел однажды пройти через здание суда, потом по Мейн-стрит — последний раз, уже навсегда уезжая из города, — с высоко поднятой головой и смотреть сверху вниз на всех, кто в нем сомневался. Хотел, чтобы им стало мерзко от того, как они его судили. Хотел возмездия.

Печальным итогом его жизни было то, что единственным человеком, с кем он мог встретиться за обедом, оказалась молодая талантливая преступница, чьи волосы на этой неделе были цвета мандарина, а на прошлой — лавандовые. К двум часам Зандер сумела собраться и прийти в любимую чайную, где нелюдимый повар-хозяин рекламировал как фирменное блюдо имбирное печенье.

— Вот это пропустим, — сказал Саймон, но Зандер не поняла намека.

Она заказала крепкий утренний чай с ударной дозой кофеина и быстро его выпила. Она была пугающе худой и легко могла бы прибавить фунтов двадцать. Саймон тоже. Он заказал два сэндвича и, жуя пересказал ей очищенную версию истории Алана Тила, осторожно обходя чувствительные места.