Вдова

— Я так и думала. Не вижу причин отправлять его в тюрьму сейчас. Отправлю его в тюрьму через девяносто дней, когда вынесу приговор. Возражение Содружества отклоняется.

Кейси прошептал Саймону:

— Собирай вещи.

— Какие вещи?

День был прекрасный, весенний, все цвело, город и окрестности выглядели как с открытки. Саймон хотел долго идти пешком, впитывать красоту и сладкий запах свободы. Но гулять было плохой идеей. Он легко представлял переполох, если его заметит знакомый, репортер или, упаси бог, один из легендарных городских сплетников.

Бракстон стал для Саймона токсичным — потерянным домом, местом, где его история будет греметь годами, где мало кто, если вообще кто-нибудь, из друзей станет его защищать, сетью улиц, по которым он больше не мог ходить. Он не знал, где проведет следующие годы — за решеткой или на свободе, — но точно не в Бракстоне. Семья бежала в другой город начинать жизнь заново. Юридическая контора пустовала, здание было продано. Коллегия адвокатов штата скоро лишит его лицензии, как того требует закон.

Пробираясь по переулкам и боковым улицам, он добрался домой незамеченным. Вошел в контору с черного хода и прошелся по помещениям, разглядывая их так, будто отсутствовал годы, а не одиннадцать дней. Устная договоренность с Чабом позволяла ему оставаться здесь до первого июля. А потом — кто знает?

С задернутыми шторами он сел в приемной и уставился на одинокий, покрытый пылью стол Тилли. Телефон был отключен. Устаревший текстовый процессор выглядел настоящим ископаемым.

Он все еще не мог заставить себя поверить, что Матильде Кларк хватило смелости выйти на черный рынок, купить яд, с которым она никогда не имела дела, и пропитать им имбирное печенье с намерением убить человека. Глядя на место, где она двенадцать лет добросовестно работала на него, Саймон повторял себе, что это невозможно.

Как во все это вписывался Джерри Корсак, оставалось еще одной загадкой. Это только сильнее все запутывало.

Для Саймона одно оставалось неизменным и несомненным: он этого не делал. Значит, сделал кто-то другой.

У него оставалось восемьдесят четыре дня.