Вдова

На втором курсе юридической школы хороший приятель по имени Рик одолжил ему детектив «A Deadly Shade of Gold». Главным героем там был частный сыщик Трэвис Макги, самый знаменитый персонаж Макдональда. Из этого вырос целый литературный проект: два студента-юриста начали читать, обмениваться и собирать серию о Трэвисе Макги. Цель состояла в том, чтобы собрать все двадцать одну книгу — только в мягких обложках — и заплатить как можно меньше. Денег у обоих было в обрез, а любые излишки обычно уходили на пиво и пиццу, но они упорно рыскали по сайтам распродаж, букинистическим магазинам, гаражным распродажам — везде, где могла попасться очередная история о Трэвисе Макги. Чем дешевле, тем лучше.

В последнем семестре они купили недостающую книгу за два доллара двадцать пять центов на блошином рынке и прочитали. После выпуска продали свою маленькую библиотеку студенту второго курса за двести долларов, разделили деньги и отпраздновали старину Трэвиса ужином со стейками.

Книга подействовала как наркотик. Саймон снял туфли, снова вытянулся и вскоре ушел в другой мир.

Как ни унизительно было сидеть за решеткой, тюрьма оказалась не худшим местом для выходных. Сначала Вирджиния-Бич, потом, в субботу, снова Бракстон — стены защищали его от новостей, а новостью был он сам. Без телевизора и интернета Саймон был избавлен от шквала сенсационных материалов. Главный сюжет — провинциальный адвокат находит богатую клиентку-вдову, а потом травит ее, чтобы получить контроль над наследством — раскручивали в десятках вариантов. Особенно любили историю с кремацией: торопился отправить тело в похоронное бюро через считаные минуты после отключения ИВЛ, чтобы уничтожить доказательства отравления таллием. Еще одна любимая тема — налоговый срок: убил ее до первого января, чтобы сэкономить сорок процентов налога на наследство. А обман Элеанор был почти смешным: она заставила двух недалеких местных адвокатов поверить, будто владеет миллионами.

На кабельных каналах выступали эксперты всех мастей и свободно строили догадки. Врачи и токсикологи обсуждали исключительные свойства таллия, будто это идеальный яд для хорошего убийства. Адвокаты по наследству, почти ничего не знавшие о деле, считали, что Лэтч рассчитывал заработать миллионы гонораров. Всевозможные юридические эксперты препарировали процесс, и общий вывод был таким: Рэймонд все испортил, не посадив клиента на свидетельское место. Их перекрикивали другие эксперты, уверенные, что обвиняемому вообще никогда нельзя давать показания. Кто-то нашел старого знакомого Гарри Корсака, и тот с удовольствием рассказал об извержении вулкана на Карибах и инвесторах, оставшихся лишь с сувенирной лавой.

Тюрьма была убежищем. В определенные часы Саймону разрешали пользоваться телефоном, но Рэймонд, Кейси, Пола, Лэнди и полицейский из Бракстона, который в субботу утром вез его домой, единодушно велели не смотреть новости.

В воскресенье Лэнди пришла на свидание и принесла еще три романа о Трэвисе Макги — новые блестящие книги в мягких обложках, купленные в Barnes & Noble. Саймон начинал новую коллекцию и собирался снова найти все двадцать одну. Чтение не только помогало уйти от реальности, но и возвращало приятные воспоминания о годах в юридической школе, которые теперь казались удивительно беззаботными.

В половине десятого утра в понедельник тюремщик открыл дверь камеры.

— За мной.

Наручников видно не было. Судя по всему, Рэймонд пригрозил засудить город, тюрьму и лично каждого сотрудника, если к мистеру Лэтчу не будут относиться с должным уважением. Рэймонд ждал в маленькой комнате для встреч с адвокатами и выглядел таким же раздраженным и агрессивным, как в пятницу и субботу. Рядом был Кейси с термосом хорошего домашнего кофе. Он налил Саймону чашку.

— Я говорил с судьей Шьям примерно час назад, — сказал Рэймонд. — Что неудивительно, этот вердикт ей не нравится.

— Добро пожаловать в клуб, — ответил Саймон.

— Она была на редкость откровенна и сказала, что потрясена.

— И что она может сделать?

— Многое, но наше ходатайство об отмене вердикта из-за недостаточности доказательств она удовлетворять не собирается. Для этого нужна отчаянная смелость, и такое почти никогда не делают. С ее стороны или со стороны любого другого судьи это выглядело бы слишком жестко. По правде говоря, не уверен, что вообще помню в Виргинии дело, где судья после процесса отменил обвинительный вердикт и отпустил обвиняемого.

Он посмотрел на Кейси, словно молодой коллега должен был знать все на свете.

— Лет десять назад в округе Рокингем судья отменил обвинительный вердикт по делу об ограблении банка, — сказал Кейси. — Потом его не переназначили.

— Значит, об этом забудем. Но она позволит тебе остаться на свободе до назначения наказания.

— Когда это будет?

— Сейчас узнаем.

— То есть сегодня я выхожу?

— Этим утром.

В десять они сгрудились вокруг телефона Кейси для конференц-звонка. Помощник судьи Шьям вел запись. Кора Кук подключилась из своего офиса вниз по улице.

Судья говорила исключительно по делу:

— Послесудебные ходатайства должны быть поданы в течение тридцати дней, затем у сторон будет еще по тридцать дней на ответы. Я вынесу решения по истечении шестидесяти дней. Защита уведомила меня, что намерена обжаловать вердикт в верховном суде. Разумеется, график апелляции я не контролирую.

— Ваша честь, у Содружества нет послесудебных ходатайств, — сказала Кора Кук.

— Как и ожидалось. Мистер Ласситер?

— Несколько, судья. Подадим в срок.

— Назначаю вынесение приговора на понедельник, двадцать второе августа.

Рэймонд сказал:

— Ваша честь, просим разрешить обвиняемому оставаться на свободе под прежним залогом до вынесения приговора.

— Мисс Кук?

— Содружество возражает, ваша честь.

— На каком основании?

— Ну, на том основании, что обвиняемый признан виновным в убийстве первой степени и с большой вероятностью будет приговорен к пожизненному заключению; на том, что теперь у него гораздо больше причин скрыться, чем прежде; на том, что после обвинительного приговора обвиняемых почти никогда не оставляют на свободе. Могу продолжить.

— Мистер Лэтч находится на свободе под залогом с января и ни разу не уклонился от явки в суд. Его паспорт у нас, верно?

Помощник судьи ответил:

— Да, в сейфе.