Иномирье

— Чеканка Третьей Династии, — просипел он, не притрагиваясь к металлу. — Без сколов, без свинцовой заливки. Настоящий императорский фларвинг. Ровно сотня полновесных городских фларков в любой приличной меняльной лавке наверху. А здесь, на Дне… — он криво усмехнулся обожженной половиной лица, — здесь за такую штуку могут вырезать целый квартал. Откуда дровишки, парень? С Могильника свалился?

— Меньше знаешь — крепче спишь, дед, — отрезал я, удерживая левую руку в рваном кармане, чтобы не светить шарнирами Длани. — Меня не интересует местный курс и твои догадки. Мне нужен товар. Быстро и без лишних глаз.

Линзы в окуляре еще раз провернулись, оценивая распоротый бок, висящую лохмотьями куртку и пустые ножны на моем бедре. Старик понял всё без лишних слов: клиент ранен, на взводе, сорвал куш в закрытой зоне, но отчаянно нуждается в базовом выживании.

— Сотня — номинал, — Барган сгреб монету жилистой, въевшейся в копоть лапой. Металл тихо звякнул. — Но на Дне за имперский кругляк берут комиссию за молчание и за риск сбыта. Считаем по восемьдесят фларков. Торговаться не советую, у тебя кровь сквозь пальцы капает.

— Выкладывай, что есть, — процедил я сквозь зубы.

Барган полез под прилавок. На доски легли четыре толстостенных граненых флакона из мутного зеленого стекла и две вытянутые фиолетовые колбы, оплетенные джутовой бечевкой.

— Три «Малых бальзама плоти», — старик постучал узловатым пальцем по зеленым склянкам. — Не заводская имперская алхимия, сам варю из пещерного моховика и сушеной жилы ползуна. На вкус как тухлая рыба, зато дыры в требухе штопает за десять ударов сердца. По полтора фларка штука. Дальше: два «Эликсира чистого истока». Выжимка из синих кристаллов с нижних трещин. Заливает сорок капель маны почти без отката по мозгам. По два за флакон. Итого восемь с половиной фларков за всю аптечку.

Я быстро пересчитал параметры в уме. Три флакона на здоровье — это гарантированные плюс сто двадцать HP в резерве. Два на ману — суммарно восемьдесят единиц, почти полный дополнительный столбик для подпитки артефакта. И ценник абсолютно адекватный для расходников.

— Беру. Что с броней?

Старик развернулся к висящим на крюках вещам, порылся в куче дубленого тряпья и с кряхтением сдернул тяжелый сверток. Глухо хлопнула пыль.

— Плащ следопыта из шкуры глубинного варана. Из старых запасов. Воду не берет, кислоту держит, от скользящего удара спасает. Капюшон глубокий, рожу скроет так, что родная мать не признает. Отдам за три фларка. Итого с тебя одиннадцать с половиной.

Старик полез под прилавок, вытащил увесистый холщовый мешок и отсчитал горсть полновесных городских серебряных и медных фларков:

— Шестьдесят восемь с половиной фларков сдачи. И твою ободранную куртку я заберу — кожу на заплатки пущу. Забирай.

Я не стал церемониться. Выдернул деревянную пробку из первого флакона с зеленым варевом и залпом влил в себя густую, тошнотворную жижу. Вкус оказался даже хуже обещанного — тухлятина с привкусом медного купороса, но желудок мгновенно скрутило спазмом, а по жилам побежал спасительный жар.

Применен «Малый бальзам плоти» собственного изготовления.

Эффект: Восстановление +40 ед. Здоровья за 10 сек.

Текущее Здоровье: [80/80].

Ссадины на боку затянулись прямо на глазах, ребра перестали пульсировать ноющей болью. Я стянул с себя кровавые лохмотья куртки Хромого, швырнул их на прилавок и накинул обновку.

Получен предмет: «Плащ следопыта из шкуры варана» (Прочность: 45/45).

Свойства: Защита +8 к физ. урону, Сопротивление кислоте +15 %, Маскировка силуэта в полумраке.

Плащ сел идеально — плотный, пахнущий дегтем и дубильными маслами, с широким подолом и глубоким капюшоном, который сразу скрыл лицо и замаскировал левую руку с надетой Дланью. Оставшиеся склянки и мешочек со сдачей мгновенно перекочевали во внутренние петли на подкладке. Баланс радовал глаз: целая пачка фларвингов в тайнике, почти семьдесят фларков наличными на кармане и полный запас ресурсов.

— Теперь главное, — я оперся кулаком о прилавок, подавшись вперед. — Как отсюда подняться наверх? В средний Лергбург, к лабораториям гильдий и мясным рядам. Только без сказок про центральный подъемник, где меня примут твои дружки-каторжники.

Барган хмыкнул, пряча имперский фларвинг во внутренний карман безрукавки:

— Соображаешь. Центральная клеть под бандой Чесоточного — там тебя на первой же площадке разденут до исподнего. Единственный чистый лаз — старая дренажная штольня «Север-4». Иди по настилу до третьей опоры, сворачивай в тупик кожевников. За вонючими чанами будет чугунная решетка со сбитым замком.

Старик наклонился ближе, и его единственный живой глаз блеснул жестким предостережением:

— Там по трубам поднимешься прямо под фундамент скотобоен, к техническим люкам. Но слушай сюда, парень. Штольня полузатоплена, а в мутной воде сидит «Гнилозуб». Слепая тварь шестого уровня, но если вцепится — утопит. Факелы там не жги, она на тепло и свет бросается как бешеная. Пройдешь по дну на цыпочках, вылезешь в люк — и ты наверху.

Я молча натянул капюшон глубже, нащупав под полой плаща рукоять кинжала и склянки с зельями.

До восстановления Очка Возврата оставалось чуть больше одиннадцати часов. Отсиживаться было нельзя: пора пробиваться наверх, где в лаборатории Гнилого Семени ждал прикованный Валевский.