Страница 83 из 85
Эпилог. Слияние
I. Деревня
Он выздоравливал медленно.
Не так, как в прежнем мире — когда тело, неуязвимое и вечное, затягивало раны за часы. Здесь всё было иначе. Здесь каждая сломанная кость срасталась неделями. Каждый ушиб ныл днями. Каждая царапина оставляла след. Тело — чужое, человеческое, слабое — мстило ему за всё, что он с ним делал. За полёты. За удары. За ломы. За войны.
Он лежал в хижине. Три стены, одна дверь, окно без стекла. Старуха — хозяйка — приносила еду. Молча. Не спрашивала ни о чём. Не смотрела в глаза. Селина была рядом. Всегда. Держала его руку. Меняла повязки. Поила отваром. Говорила тихо. Иногда — молчала. Чаще — молчала.
Он смотрел в потолок. Думал.
«Бутчер. Он жив. Я знаю. Он всегда выживает. Как таракан. Как зараза. Как проклятие, которое не смыть. Я не видел его. Не слышал. Но чувствую. Он где-то там. Дышит. Ждёт. Придёт. Он всегда приходит.»
Он сжимал и разжимал кулак. Медленно. Больно. Но — работало. Рука слушалась. Почти.
«Я — бог. Я убил Повелителя Демонов. Я спас этот мир. И я лежу здесь. В хижине. Без сил. Без времени. Без ничего. Как нищий. Как калека. Как никто.»
Он поворачивал голову. Смотрел на Селину. Она спала. Сидя на стуле. Голова на руке. Волосы растрёпаны. Лицо уставшее. Она не уходила. Не бросала. Не сдавалась. Хотя могла. Хотя должна была. Хотя он — не стоил.
«Почему? Почему она остаётся? Я — не герой. Я — не тот, кем она меня видит. Я — монстр. Я убивал. Я сжигал. Я смеялся над мёртвыми. Я использовал её. С самого начала. Я держал её рядом, потому что она — мой якорь. Мой щит. Моя маска. И она… она всё ещё здесь. Она всё ещё верит. Она всё ещё любит.»
Он закрыл глаза. Выдохнул. Медленно.
«Я не понимаю. Не понимаю, зачем. Зачем она тратит на меня свою жизнь. Зачем она спасает меня. Зачем она любит. Я — не заслуживаю. Я никогда не заслуживал. Я — не тот, кем она меня считает. Я — не Даниэль. Я — Хоумлендер. И Хоумлендер — не заслуживает ничего.»
Он открыл глаза. Посмотрел на свои руки. На мозоли. На шрамы. На кровь, которая уже высохла.
«Но… она рядом. И это… это что-то. Что-то, чего у меня не было. Никогда. Ни в лаборатории. Ни в „Семёрке“. Ни в этом мире. Никто не оставался. Никто не верил. Никто не любил. Все уходили. Все предавали. Все боялись. А она… она осталась. Она верит. Она любит. И я…»
Он запнулся. Внутри себя.
«Я не знаю, что я. Не знаю, кто я. Я думал, что я — бог. Думал, что я — выше всех. Думал, что я — тот, кто решает. Но теперь… теперь я лежу здесь. И я — просто человек. Который может умереть. Который может всё потерять. Который может остаться один. И это… это страшно. Страшнее, чем Бутчер. Страшнее, чем смерть.»
Он посмотрел на неё. Долго. Молча.
«Может быть… может быть, я не бог. Может быть, я — нечто другое. Может быть, я — тот, кто может стать кем-то. Кем-то, кто не убивает. Кем-то, кто не использует. Кем-то, кто… спасает. По-настоящему. Не ради секунд. Не ради силы. А потому что… потому что это правильно.»
Он усмехнулся. Криво. Без веселья.
«Слушай себя. „Правильно“. Ты — Хоумлендер. Ты — тот, кто сжёг города. Ты — тот, кто убивал детей. Ты — тот, кто смеялся над мёртвыми. И ты говоришь о том, что „правильно“. Смешно. Жалко. Глупо.»
Он закрыл глаза. Выдохнул.
«Но, может быть… может быть, это неважно. Может быть, неважно, кем я был. Может быть, важно только то, кем я буду. Может быть, я могу… измениться. Не для неё. Не для мира. Для себя. Может быть, я могу стать тем, кем она меня видит. Не потому, что я хочу её обмануть. А потому, что… потому что я хочу быть этим. Хочу быть хорошим. Хочу быть героем. Хочу быть… кем-то, кого можно любить.»
Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Долго. Молча.
«Может быть. Может быть, я попробую. Не ради силы. Не ради времени. Ради… себя. Ради неё. Ради чего-то, чего я не могу назвать. Но — попробую. Впервые в жизни. По-настоящему.»
II. Первые шаги
Он начал через неделю.
Сначала — мелочи. Он встал с кровати. Дошёл до двери. Вышел. Ноги дрожали. Голова кружилась. Но он шёл. К колодцу. К воде. К людям.
Он помогал.
Старухе — донести воду. Мальчишке — починить забор. Мужику — расколоть дрова. Женщине — найти пропавшую козу. Он делал это молча. Без улыбки. Без маски. Без роли. Просто — делал.
Помощь с водой — 5 секунд.
Починка забора — 10 секунд.
Колотьё дров — 8 секунд.
Поиск козы — 15 секунд.
Секунды. Мелкие. Незаметные. Но — они капали. Медленно. Но верно.
Он не смотрел на экран. Не считал. Не ждал. Он просто — делал. Потому что хотел. Потому что мог. Потому что — впервые — это было не ради награды.
«Я не делаю это ради секунд. Не делаю ради силы. Я делаю это потому, что… потому что это правильно. Потому что я хочу. Потому что я могу. Потому что впервые в жизни я — не просто использую людей. Я — помогаю им. По-настоящему.»
Он не улыбался. Не играл. Не притворялся. Он просто — был. С ними. Рядом. Живой.
Люди смотрели на него. Сначала — с опаской. Потом — с удивлением. Потом — с благодарностью. Они не знали, кто он. Не знали, откуда. Не знали, что он сделал. Они видели — человека. Который помогает. Который не требует ничего взамен. Который просто — добрый.
Он не был добрым. Он знал это. Но — он пытался. И это — было что-то. Что-то новое. Что-то, чего он не чувствовал раньше.
«Это странно. Это… это другое. Я не чувствую превосходства. Не чувствую власти. Не чувствую того, что чувствовал всегда. Я чувствую… тепло? Нет. Не тепло. Что-то другое. Что-то, что я не могу назвать. Может, это… удовлетворение? Может, это… покой? Я не знаю. Но это — не плохо. Это — не плохо.»
Селина смотрела на него. Молча. Она видела — что-то изменилось. Что-то в его глазах. Что-то в его движениях. Что-то в его молчании. Она не спрашивала. Не говорила. Просто — была рядом. Держала его руку. Улыбалась. Тихо. Нежно.
Он смотрел на неё. Долго. Молча.
«Она видит. Она всегда видит. Она знает, что я меняюсь. Она не знает, почему. Не знает, как. Но — видит. И — остаётся. Всё ещё остаётся. Может быть… может быть, она права. Может быть, я — не монстр. Может быть, я — тот, кто может стать кем-то. Кем-то, кого можно любить. По-настоящему.»