Страница 80 из 85
Глава 24. Лом и бог
Он вышел из тронного зала на четвереньках.
Первое, что он почувствовал, — пепел под ладонями. Мелкий, сухой, тёплый, как зола в остывшем очаге. Он прополз несколько шагов, прежде чем понял, что делает. Потом остановился. Посмотрел на свои руки. Чёрные. Кровь под ногтями запеклась. Он сжал кулак — и не почувствовал ничего, кроме боли в костяшках. Тупая, тянущая, человеческая боль.
Общий запас времени: 0 часов 0 минут 0 секунд.
Он смотрел на эту цифру. Долго. В зале было тихо — так тихо, что он слышал собственное дыхание. Хриплое. С присвистом. Как у старика.
«Пятьдесят часов. Она обещала пятьдесят часов. За спасение мира. За Повелителя. За то, что я сделал. А теперь — ноль. Ноль, потому что он выжил. Потому что он слился. Потому что система решила, что я не сделал достаточно.»
Он заставил себя встать. Опираясь на обломок колонны — тот самый, который сам снёс. Ноги дрожали. Колени подгибались. Он выпрямился — и его повело в сторону. Он схватился за стену. Устоял.
«Она использовала меня. Как все. Как Вогель. Как совет. Как толпа. Я сделал всё, что от меня хотели. Убил лича. Убил архидемонов. Убил Повелителя. И получил — ноль. Пустоту. Ничего.»
Он посмотрел на пепел у своих ног. Там, где был Повелитель Демонов. Там, где был бог. Там, где был равный.
«Он жив. Где-то. В ком-то. Он выжил. И я найду его. Найду — и убью. По-настоящему. Навсегда. И тогда — тогда я получу награду.»
Он пошёл к выходу.
Дорога обратно была длиннее, чем дорога туда.
Мир демонов не изменился. Чёрное небо. Багровые облака. Пепел вместо земли. Он шёл по этому миру — медленно, тяжело, останавливаясь каждые десять шагов, чтобы отдышаться. Он опирался на стены, на обломки, на что придётся. Он не думал о том, как выглядит. Не думал о том, что будет дальше. Он просто шёл.
«Я — Хоумлендер. Я — тот, кто сжёг города. Тот, кто убил богов. И я еле иду. Я дрожу. Как старик. Как калека. Как никто.»
Он остановился. Прислонился к обломку стены. Закрыл глаза. Дышал. Медленно. Считая вдохи. Один. Два. Три. Четыре. Это всегда помогало. В «Воут». В лаборатории. Всюду.
«Ничего. Это ничего. Важно только одно — я жив. Я победил. Я убил его. Пусть награда не пришла. Пусть система молчит. Я жив. Я дойду. Я вернусь. К Селине. К миру. А потом — потом я найду способ.»
Он открыл глаза. Посмотрел вперёд. На Разлом. На тёмный провал в небе, сквозь который сочилось что-то другое. Свет. Жизнь.
Он почти дошёл. Осталось немного. Ещё чуть-чуть. Ещё…
И — увидел его.
Он стоял у Разлома.
Прямо на границе — одной ногой в мире демонов, другой в мире людей. Одет в рваньё, снятое с трупа. В руке — кусок железа. Обмотанный тряпкой. Погнутый прут арматуры, который когда-то был ломом. А может, и был. Кто теперь разберёт.
Бутчер смотрел на него. Молча. И улыбался.
Хоумлендер остановился. Замер. Как будто наткнулся на невидимую стену. Он смотрел на него. Долго. Молча. Он не верил. Не мог поверить. Но — это был он. Тот самый. С ломом. С этой своей улыбкой.
— Как ты… — начал он. Голос сорвался. Он сглотнул. — Как ты здесь?
Бутчер усмехнулся. Медленно.
— Долгая история, — сказал он. Голос — грубый. Лондонский. — Не для твоих ушей. Главное — я здесь.
Он сделал шаг вперёд. Спокойно. Не торопясь. Как хищник, который знает, что добыча не уйдёт.
— А ты, я смотрю, — сказал он, оглядывая его с ног до головы, — совсем плохой. Еле стоишь. Еле дышишь. Как мешок с дерьмом. Который кто-то хорошенько потоптал.
Он подошёл ближе. Остановился в трёх шагах. Посмотрел на его руки. На кровь. На дрожь.
— Я видел, — сказал он. — Всё видел. Как ты дрался. Как ты летал. Как ты жёг. Как ты упал. Как ты полз. Я был здесь. Всё время. Ждал.
Хоумлендер смотрел на него. Молча. Долго.
«Он ждал. Он знал, что я выйду. Он знал, что я буду слаб. Он знал, что я потратил всё. Он… он всегда знал. Как всегда. Как в том мире. Как везде.»
— Ты пришёл убить меня, — сказал он. Не вопрос.
Бутчер кивнул.
— А ты как думал? — сказал он. — Я всегда приходил убить тебя. Всегда. В том мире. В этом. В любом. Потому что ты — монстр. А я — тот, кто убивает монстров. Это моя работа.
Хоумлендер выдержал его взгляд. Долго. Не отвёл.
Внутри понимая, что крыть нечем.
Бутчер усмехнулся. Шире.
— Нечего сказать? — сказал он. — Посмотри на себя. Ты еле стоишь. Ты дрожишь. Ты пуст. Ты потратил все силы на того демона. И теперь… — он сделал ещё шаг, — теперь ты — не бог. Ты — просто говно. Которое умрёт.
Он ударил.
Хоумлендер не успел уклониться.
Не потому, что не хотел — потому что не мог. Тело не слушалось. Мышцы не двигались. Он попытался отшатнуться — и не смог. Лом вошёл ему в плечо. Не в грудь — в плечо. Бутчер не промахнулся. Он попал туда, куда хотел.
Хруст.
Хоумлендер закричал. Коротко. Хрипло. Он упал на одно колено. Схватился за плечо. Кровь — сквозь пальцы. Своя. Тёплая. Живая.
— Вот ты где, — сказал Бутчер. — Вот ты настоящий. Не бог. Не герой. Просто кусок дерьма. Который можно сломать, придется тебе напомнить — как это.
Он ударил снова. По ноге. По колену. Хруст. Хоумлендер упал на бок. Зашипел. Попытался отползти. Как животное. Как тварь. Как ничто.
Бутчер пошёл за ним. Медленно. Спокойно. Не торопясь.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал он. — Ты думал, что ты — снова бог. Ты думал, что ты — выше всех. Ты убил тысячи. Ты смеялся над людьми. А теперь — посмотри на себя. Ты ползёшь. По земле. Как червь, снова.
Он ударил снова. По руке. По той, которой Хоумлендер держался за плечо. Хруст. Хоумлендер закричал громче.
— Ты — не бог, — сказал Бутчер. — Ты — просто тварь. Которая думала, что она — бог. И теперь ты умрёшь. Как все. Как всегда.
Он поднял лом. Замахнулся.
И — замер.
Ленни.