Страница 57 из 85
Ладно. Погнали.
Первое время я просто шёл. Слушал. Искал.
Я не знал, где он. Не знал, куда идти. Но я знал одно: он где-то там. Он играет в героя. И он оставляет следы. Слухи. Истории. Люди говорят о нём. Люди помнят его. Значит, я найду его.
По дороге я развлекался.
Не специально. Просто… так выходило. Бандиты. Разбойники. Люди, которые хотели отобрать у меня то, чего у меня не было. Они подходили. Угрожали. Смеялись. А потом я брал свой лом — этот ёбаный кусок арматуры, который я нашёл на обочине, — и… ну, вы поняли.
Я не торопился. Это было важно. Не торопиться. Потому что спешка — это ошибка. А ошибки я не могу себе позволить. Я не молод. Я не силён так, как раньше. Это тело — тело бродяги — не моё. Оно слабое. Медленное. Больное. Но я всё ещё я. И я всё ещё умею.
Я бил по рукам. По ногам. По рёбрам. По челюстям. Я не убивал сразу — я ломал. Потому что убить — это просто. Убить может каждый. А вот ломать — это искусство. И я в этом искусстве — мастер.
И всё время я спрашивал. Одни и те же вопросы. Снова и снова.
— Где он? Где человек, который светится красным? Где Хоумлендер?
Они не знали. Конечно, не знали. Эти ёбаные крестьяне, разбойники, бандиты — они не знали ни хрена. Они слышали слухи. Видели что-то. Но не знали. Не понимали.
Но я всё равно спрашивал. Потому что это было важно. Потому что каждый, кто слышал это имя, передавал его дальше. Потому что слух — это оружие. Слух — это сеть. И чем больше людей знают, что кто-то ищет Хоумлендера, тем быстрее он узнает. Тем быстрее он начнёт бояться.
Он всегда боялся меня. Даже когда был богом. Даже когда мог испепелить меня взглядом. Он боялся. Потому что я — единственный, кто не отступал. Единственный, кто шёл до конца. Единственный, кто смотрел на него и видел не бога. А монстра.
И он знал это. И это его бесило. И это его пугало.
Хорошо.
Однажды — в какой-то деревне, название которой я даже не запомнил — я наткнулся на людей, которые знали больше. Они были не крестьяне. Не разбойники. Они были авантюристы. Те, кто ходит в подземелья. Те, кто сражается с монстрами. Те, кто знает, что происходит в мире.
Они сидели в трактире. Пили. Говорили. И один из них — молодой, с жетоном на шее — сказал:
— Даниэль? Да, я его видел. Один раз. В Вейлгарде. Он уничтожил подземелье. Один. Он летал. Жёг взглядом. Спас город. Настоящий герой.
Я подошёл. Сел рядом. Улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда работает. Сначала обаяние. Потом — нож.
— Приятель, — сказал я. — Расскажи мне об этом… Даниэле. Всё, что знаешь.
Он посмотрел на меня. На моё рваньё. На мой лом. Нахмурился.
— А тебе зачем?
— Просто интересно, — сказал я. — Я… коллекционер. Собираю истории о героях.
Он усмехнулся. Поверил. Дурак.
— Ну, слушай. Он появился в Вейлгарде несколько месяцев назад. Записался в гильдию. Ф-ранг. Никто не думал, что он что-то может. Обычный парень. Богатенький сынок, как все решили. А потом — бах. Убил Минотавра. Один. Потом — лича в подземелье. Потом — прорыв. Монстры полезли из лабиринта, он их всех… — он щёлкнул пальцами. — Испепелил. И подземелье уничтожил. Сровнял с землёй. Говорят, он сын какого-то герцога. Из-под Ортвина. Старший сын. Но он… он не такой, как они. Он… — авантюрист помолчал, подбирая слово. — Он хороший. Настоящий. Он помогает людям. Бескорыстно. Он…
Я слушал. Молча. Улыбался.
Внутри всё горело.
Бескорыстно. Помогает людям. Хороший. Настоящий. Герой.
Это он. Это точно он. Хоумлендер. Этот ёбаный ублюдок, который убил тысячи людей. Который сжёг города. Который смеялся, когда люди умирали. Который насиловал, убивал, лгал. Который был монстром. Настоящим. Худшим из всех. И теперь он — герой? Теперь он — хороший? Теперь он — спаситель?
Дьявольщина. Просто ёбано дерьмо
Он снова это делает. Снова играет. Снова носит маску. Снова заставляет людей верить, что он — хороший. И они верят. Конечно, верят. Они всегда верят. Потому что он умеет. Потому что он всегда умел. Потому что это его главная сила — не лазеры, не полёт, не суперсила. А ложь. Умение заставить людей полюбить монстра.
Я сидел в том трактире, слушал, как авантюрист рассказывает о «герое Даниэле», и чувствовал, как что-то во мне — что-то старое, что-то из прошлой жизни — возвращается. Что-то, что я думал, что потерял. Смысл.
Я снова охотился. Снова шёл по следу. Снова был собой.
И это было… хорошо. Правда хорошо.
Я поблагодарил авантюриста. Хлопнул по плечу. Улыбнулся. Сказал, что он мне очень помог. А потом — когда он отвернулся — я ударил его ломом по затылку. Не сильно. Чтобы вырубить. Не убить. Мне не нужны были лишние трупы. Мне нужна была информация. А информацию я уже получил.
Он упал. Я вышел. Пошёл дальше.
Теперь я знал, куда идти.
Ортвин.
Поместье я нашёл через три дня.
Оно было большим. Каменным. С высокими стенами и тяжёлыми воротами. Над воротами — герб. Серебряный волк на чёрном поле. Красиво. Богато. Прямо как он любит.
Я стоял на холме, смотрел на него и думал. Как войти? Как найти? Как вытащить его?
А потом я увидел, что армия ушла.
Из ворот выезжали телеги. Шли люди. Солдаты. Много. Очень много. Они уходили на восток. Туда, где, по слухам, была война. Где были демоны. Где был он.
Он ушёл. Хоумлендер ушёл. С армией. С отцом. На войну.
Я смотрел, как они уходят. Молча. Считал. Тысячи. Десятки тысяч. Целая ёбаная армия.
И среди них — он. На коне. Впереди. С женщиной рядом. С улыбкой на лице.
Я видел его. Впервые за… сколько? Месяцы? Годы? Я видел его. Живого. На коне. Улыбающегося. Героя.
И внутри меня что-то сжалось. Что-то, что я не мог назвать. Ярость? Да. Но не только. Что-то ещё. Что-то, что я не хотел признавать.
Он снова жил. Снова дышал. Снова смеялся. Снова спасал. А я… я был здесь. В теле бродяги. С ломом в руке. Один. Без Бекки. Без Ленни. Без Хьюи. Без ничего.
Но это не имело значения. Имело значение только одно: он здесь. И я здесь. И я найду его.