Страница 9 из 23
5 Без памяти, а может, нет
— Кларисса! Кларисса!
Я колотил в дверь (опять забыл ключи), но сестра не спешила. Не помню, я уже говорил, что у неё настроение очень быстро меняется? И нет смысла пытаться выяснить, из-за чего.
— Что случилось? — брякнул я, когда она наконец открыла.
Сглупил, конечно, ведь прекрасно знал, что нельзя задавать этот вопрос.
— Не твоё дело!
Она направилась к себе в комнату, и я поплёлся следом.
— Слушай, мне нужно у тебя кое-что спросить…
Я успел вставить ногу в дверной проём, чтобы сестра не захлопнула дверь у меня перед носом.
— Кларисса, ну пожалуйста. Это важно, просто ужасно важно. Это… это для одного моего друга, но я не могу тебе сказать, для кого именно.
Тут она немного приоткрыла дверь.
— Для кого это?
— Я обещал не говорить.
— Для кого?
— Ох… Ну… Для Омара! Ему кажется, что он влюбился, но уверенности нет.
— Это и есть твой жутко важный вопрос? — простонала сестра.
— Ну… Понимаешь, он прямо весь извёлся. Целый день сегодня ходил как во сне. Обычно девчонки его не интересуют. Ну то есть совсем. А тут… Говорит, что всё время думает только о ней и двух слов связать не может, если она рядом. Как думаешь, могло так выйти, что он вдруг влюбился?
— Могло.
— Слушай, Кларисса, будь человеком. Ты бы так ему помогла… Ну, если бы он мог точно понять, что с ним такое.
Я вытащил ногу, чтобы она могла закрыть дверь, если хочет, но остался в коридоре. Через одну или две минуты Кларисса вышла и сунула мне какой-то журнал.
— Держи, — сказала она сухо. — Не самый свежий выпуск, но всё равно поройся.
Если бы мне кто-нибудь сказал, что однажды я буду лежать на кровати и читать «Лили, журнал только для девочек», думаю, я бы тут же умер. С обложки мне во весь рот улыбались девчонки моего возраста. Ну ок. Сейчас главное узнать побольше про любовь. Я начал листать и обнаружил несколько потрясных статей. Например, на странице 12: «Как понравиться мальчику всего за пять уроков». Или на странице 18: «Спасите, я ни в кого не влюблена!» Ещё там была рубрика под названием «Душевная почта», где девчонки задавали разные довольно полезные вопросы и им отвечала Лили из журнала «Лили».
Но самую классную штуку я нашёл на странице 21 — тест, который составили как будто для меня!
Естественно, я тут же подскочил и ринулся искать ручку.
Ну да, со всеми этими «он подходит» и «что ему надо» отвечать было не очень удобно. Я всё представлял себе, что ко мне подходят яростно моргающие Самюэль или Омар. Пришлось немного подправить текст, и отвечать стало гораздо удобнее.
На этот вопрос ответить было очень трудно. Слишком рано об этом думать. Джозефина мне ещё даже своего номера телефона не дала.
Я подсчитал сердца, звёзды и цветы, и у меня получился вот такой результат:
Потрясающе! Я всё-таки влюблён! Теперь, когда я в этом убедился, мне захотелось узнать про любовь всё. Я погрузился в чтение других статей. Прочитал журнал от корки до корки, ни строчки не пропустил. Отнёсся к делу предельно внимательно и отвлёкся всего один раз, когда пришли с работы родители.
— Ау, Уго… Это мы, — сообщил папа из-за двери.
— Супер! Сейчас кое-что закончу и приду.
— Только недолго, мы садимся за стол, — сказала мама.
— Да-да, пять минут.
Мне оставалось только дочитать рубрику «Дела сердечные», когда пришла эсэмэска от Робена.
У меня были заботы поважнее. В «Делах сердечных» некая Аманда, 12 лет, задала точь-в-точь такой же вопрос, какой задал бы я сам.
Джозефина тоже улыбалась другим мальчикам. И, возможно, она ещё кому-нибудь тоже разрешила называть её Джо? Я уже было собрался прочитать ответ Лили из журнала «Лили», но тут на телефон пришло новое сообщение. На этот раз не от Робена, а от Омара:
Я выключил мобильник: надо было всё же разобраться, что там у этого Ж. и Аманды.
А она не так глупа, эта Лили. Надо бы и мне тоже стать повнимательнее.
— У-у-ужин! — закричала мама с другого конца квартиры.
Судя по тону, она звала меня уже не в первый раз.
Когда я явился к столу, родители хмуро раскладывали по тарелкам свинину с карри.
— Уго, — сурово начала мама, — сначала ты не выходишь с нами поздороваться, а потом приходится пять раз звать тебя к столу!
И тут она на меня посмотрела.
— Малыш, почему ты не снял шапку? И вообще как-то странно выглядишь, с тобой всё в порядке?
Я не ответил, а только сидел и пытался уложить лист салата на край миски так, чтобы он не падал.
— Что-нибудь в школе?
Маслянистый листик пошатнулся.
— Уго, мама задала тебе вопрос!
Если листик упадёт на скатерть, Джозефина меня любит… А если в салатницу, то дело дрянь… Кларисса потянулась за куском хлеба, и, видимо, её движение подняло поток воздуха: листик снова покачнулся и чуть-чуть перегнулся на хорошую сторону. Ну же, мам, давай… Теперь ты возьми хлеба… Мам, возьми хлеба… Подними ещё одну воздушную волну… Yes!
— Уго, ты так и не ответил маме, — сердито напомнил отец. — Да что с тобой такое сегодня?
Тут моя сестра вздохнула и закатила глаза к потолку.
— Пап! Ведь у него на лбу написано! Посмотри! Ты сердишься, а он сидит и улыбается. Ладно, я тебе помогу, так и быть. Мальчик глупо улыбается… на него орут, а ему плевать… он продолжает улыбаться и любоваться салатом… думает о чём-то другом… или, может, о ком-то…
— У-у-у! — воскликнула мама.
Она тоже улыбнулась и отложила вилку, чтобы снять с меня шапку и потрепать по волосам.
— У-у-у, это так мило!
— Может, теперь вы ещё и мне объясните, что происходит? — воскликнул папа.
— Пап, ну ты даёшь! — усмехнулась Кларисса. — Он влюблён, вот что происходит!