Страница 8 из 23
Он сообщил ей часы работы, хотя они и без него были крупным шрифтом написаны на двери.
— Дальше, за пожарной лестницей, отдел, куда лучше не соваться: там сидит администрация, — продолжал Самюэль.
И, видимо, для смеху, добавил таинственным шёпотом:
— Я серьёзно, оттуда многие не вернулись… Говорят, их крики слышны по ночам, в полнолуние…
Джозефина не засмеялась, и тогда Самюэль стал невыносимо долго перечислять всех, кто работает в администрации.
Он говорил очень громко, неинтересно и бесконечно. А если иногда и умолкал на секунду, то лишь для того, чтобы шепнуть мне что-нибудь. Например: «Какая же она классная!» или «Никогда не видел такой девчонки!» или «Старик, я влюблён!»
Самюэль провёл нас по всей школе, ни одного коридорчика не пропустил. На последнем этаже он решительно направился к лабораториям, на ходу перечисляя все восхитительные вещи, которые мы там сейчас увидим. Когда мы были уже в дверях, Джо сказала мне без слов: «На помощь! Я больше не могу!»
Я ответил ей жестами: «Как только он войдёт внутрь, сматываемся!»
Так классно было сбежать с ней вместе! Даже когда нас остановил надзиратель, ничего страшного не произошло. Джо ему просто объяснила:
— О, простите, пожалуйста… Это я виновата, я сегодня первый день в школе и попросила Уго всё тут показать.
Мне очень понравилось, как она произнесла «Уго».
И ещё понравилось, как она склонила голову набок и сказала без слов:
«Месье надзиратель, будьте так любезны, оставьте нас в покое, ведь вы же сами видите, какая я воспитанная и неопасная».
— Ладно, осматривайте, — легко согласился он. — Но не бегать, хорошо?
Мы стали спускаться. Я выбрал самый длинный путь. Она говорила очень мало, а я и того меньше — только «да», или «нет», или «когда как». На первом этаже Джо в последний раз что-то сказала мне без слов и направилась во двор обратно к девчонкам. А я стоял и смотрел, как она уходит. Довольно долго смотрел. Самюэль, конечно, зануда и влюбчивый тип, но он прав. Джо классная, и я никогда в жизни не видел такой девчонки. Что же, получается, я тоже околдован? Неужели и со мной могла произойти такая ерунда?
Я медленно поплёлся к своему шкафчику. На дверцу кто-то прилепил жёлтую клейкую бумажку.
К счастью, в классе Самюэль не мог сразу на меня наброситься. Следующим уроком была математика. А на математике мы не шевелимся и не разговариваем. Иначе можно схлопотать крестик. А когда их набирается три, математик оставляет на час после уроков. А когда нас оставляют на час после уроков, родители потом устраивают такое, что во второй раз оставаться уже не захочется. Так что я подал Самюэлю знак, что объясню всё потом, а он подал мне знак, что очень на это надеется, а иначе, мол, пусть я пеняю на себя. Я даже старался не смотреть на Джо, чтобы не нервировать Самюэля.
— Уго, к доске! — вдруг рявкнул учитель.
Я понятия не имел, чего он от меня хочет. Я вроде как был в классе, а вроде как и не был. Понятное дело, пример я решить не смог, и в классе раздалось два смешка, за которыми последовало «Молодец, мачо!» и просто «Молодец!». Учитель раздал крестики: один Магали, один Самюэлю и один мне.
Математика была в тот день последним уроком, и когда она закончилась, я пулей вылетел из школы. Голова у меня буквально трещала от вопросов.
Ещё никогда в жизни мне не хотелось больше общаться с девчонкой, чем с другом.
И ещё никогда в жизни я не мчался домой на такой бешеной скорости.
И никогда в жизни так не торопился поскорее увидеться с сестрой.