Страница 54 из 82
Глава 16
— Повтори, — наконец выдохнула она, и в её голосе не было привычных учительских ноток, только искреннее изумление.
— Что это было, Гаранин? Откуда ты это… выучил? — её взгляд всё ещё выражал удивление.
Я сделал максимально невинное лицо, которое только мог изобразить, и развёл руками.
— Лен! В больнице, от скуки просто. Лежал там один мужик, интеллигентный такой, в очках. У него был журнал. Иностранный. Я из любопытства взял полистать, а там это стихотворение. Понравилось, ну я и выучил. От нечего делать. Ты же сама говорила, что, чтобы выучить язык, нужно больше на нём читать. — Честное пионерское!
Я видел, как её взгляд анализирует меня, словно сканер.
— Журнал, — переспросила она, недоверчиво складывая руки на груди.
— Ну да, — безразлично ответил я, словно мы обсуждали погоду или надои молока в соседнем колхозе. — Мы с ним разговорились. Он, кстати, очень интересно про Лондон рассказывал. Утверждал, что бывал там.
Чем больше я врал, тем глубже закапывался. Но остановиться уже не мог. Ложь должна была обрасти хоть какими-то правдоподобными деталями.
— И как назывался этот журнал, позволь спросить? — поинтересовалась девчонка стальным голосом, словно я попал на допрос в КГБ.
Мозг лихорадочно заработал. Нужно было назвать что-то нейтральное, но возможное. Что мог читать «интеллигентный мужик» в 70-м?
— Newsweek, вроде, — выпалил я первое, что пришло в голову из памяти о прошлой жизни.
Она не произнесла ни слова. Лишь медленно подняла брови так высоко, что они почти исчезли под её чёлкой. Затем издала короткий беззвучный фыркающий звук.
— «Newsweek», — протянула она, и в её голосе прозвучал смешок.
— Лёха, да ты настоящий балабол! Помнишь, как в пятом классе ты всем рассказывал, будто твой дед воевал с Наполеоном? А потом выяснилось, что он точил патроны в тылу во время войны.
— Но стих-то я знаю! — упрямо буркнул я, опустив взгляд в пол.
— В том-то и вся загадка! — воскликнула она, хлопнув себя по коленкам.
— Это же не просто «London is the capital of Great Britain»! — воскликнула она. — Как ты, обычный балбес, смог выучить подобное стихотворение всего за три дня в больнице? Да ещё и с таким произношением? У тебя что, способности к языкам вдруг открылись? Или… — она прищурилась, и в её глазах появилось подозрение, — или ты всегда так мог, но притворялся лентяем, чтобы тебя не дёргали?
— Может, и так, — многозначительно пожал я плечами.
— Ага, конечно, — протянула Ленка. — Ладно, можешь не отвечать. Но в школе — ты мне переведёшь это стихотворение всё слово в слово. А то расскажу всему классу и нашей англичанке, что ты втихую только прикидываешься лодырем, а сам неплохо знаешь инглиш.
Она встала, собираясь уходить, но на пороге обернулась.
— Кстати, — сказала она, одарив меня хитрой ухмылкой, — если снова встретишь того «интеллигентного мужика», не забудь попросить для меня какой-нибудь журнальчик полистать. Представляешь, мне тоже стало интересно! — она подмигнула. — Да шучу, успокойся!
Оставив меня в раздумьях, она вышла. Я остался сидеть, погрузившись в мысли о том, как ловко удалось выкрутиться. Ленка не купилась ни на историю с журналом, ни на мои якобы выдающиеся познания в английском. Хотя, глядя на её лукавое лицо, сложно было понять, что у неё на уме. Впрочем, сейчас это уже не имело особого значения.
Вечером с работы вернулся отец. Лицо его было усталым, но, учуяв запахи еды с кухни, оно враз просветлело. Он обнял маму за плечи, потрепал меня по стриженому затылку.
— Ну что, как дела, герой? — спросил он, снимая куртку. — Голова не болит?
— Всё в порядке, — ответил я, и это почти было правдой.
За столом родители болтали о всяких пустяках. Ирка, сидя на коленях у мамы, недовольно ковырялась вилкой в тарелке, почему-то не одобряя кулинарные способности бабушки. Всё по-домашнему и уютно.
После ужина отец, как обычно, подошёл к телевизору и принялся переключать каналы.
— О, «Весна на Заречной улице»! — сказал он и с удовольствием устроился в своём любимом кресле.
Чёрно-белые кадры, знакомые до боли из моей прошлой жизни, теперь не выглядели как киноклассика — просто обычный фильм. Отец с мамой, не стесняясь, иногда подпевали песням из кинофильма, абсолютно не стесняясь друг друга.
Когда закончился фильм, родители отправились спать, уводя с собой сестру. Я тоже направился к себе и удобно устроился на кровати с книгой в руках. Сначала я хотел немного почитать перед сном, но лёгкое головокружение помешало этому намерению. В итоге я решил не мучиться, отложил книгу на тумбочку, погасил свет и почти мгновенно погрузился в сон.
Раннее утро началось с суеты: мама собиралась на работу, а сестра — в детский сад. Внезапный звонок в дверь нарушил утреннюю тишину.
Мама, которая уже почти собралась, поспешила открыть дверь. Её взгляд выражал искреннее удивление при виде незваного гостя. На пороге стоял участковый — его лицо казалось непроницаемым, а в руках он держал какой-то бланк с синим штампом.
— Доброе утро, — поздоровался милиционер. — Лейтенант Скворцов, ваш участковый, — представился он. — Алексей дома? — уточнил милиционер, не обращая внимания на удивлённое лицо мамы.
— Да, дома… — растерянно ответила она. — А что случилось?
— Повестка, — коротко сказал лейтенант, шагнув в прихожую и увидев меня, выходящего из комнаты. Он протянул мне тот самый бланк. — Явиться сегодня к 14:00 на допрос к следователю прокуратуры. По факту причинения телесных повреждений. Районная прокуратура, кабинет 312. Без опозданий. Вот тут распишись.
Он отдал повестку, кивнул мне и маме, так же чётко развернулся и вышел. Дверь закрылась. Мама взяла у меня из рук бумагу, посмотрела на печати, а потом на меня.
— Допрос… у следователя… — прошептала мама, побледнев. — Как они могут вызывать на допрос несовершеннолетнего без законного представителя?! Для обычных советских людей повестка в прокуратуру была в это время предвестником крупных неприятностей.
Но я поспешил успокоить маму.
— Это не допрос, а просто опрос свидетеля и потерпевшего, — объяснил я. — То есть меня.
Я забрал повестку обратно.
— Всё в порядке, мам, — произнёс я как можно спокойнее. — Это просто обычная формальность. Я со всем разберусь.
— Разберётся он, — буркнула мама, — совсем себя взрослым почувствовал?
В этот момент из спальни вышла бабушка, поправляя пояс халата. Её лицо было серьёзным, но спокойным.
— Лёшка, дай-ка сюда, — тихо сказала она, протягивая руку за документом.