Страница 50 из 82
— Отвали, — процедил я сквозь зубы, глядя ему прямо в лицо, стараясь не выдать своего волнения.
На секунду в его взгляде мелькнуло недоумение — такого тона от тихого школьника он явно не ожидал.
Рожа хулигана исказилось от злости — его авторитет был поставлен под сомнение при всех.
— Ты чё там чушок вякнул! — хрипло выпалил он и сделал шаг вперед.
Его первый удар, широкий и размашистый, пришёлся по воздуху рядом с моим ухом. Я инстинктивно отшатнулся, но споткнулся о край асфальта и едва не упал. Однако внутри меня что-то холодное и чёткое щёлкнуло — страх мгновенно сменился ледяной яростью.
Отбросив в сторону авоську, я понял — теперь пути назад нет, и был готов идти до конца. Не хватало ещё того, чтобы каждый встречный-поперечный вот так, прямо возле дома, пытался отжимать у меня деньги. А вот хрен вам, ясно.
Когда он замахнулся снова, я не отступил, а, напротив, стремительно сократил дистанцию, ворвавшись в пространство прямо перед ним. Его кулак просвистел над моим плечом, и я мгновенно воспользовался этим моментом. Ловко перехватив его вытянутую руку, сделал резкий рывок на себя. Он потерял равновесие и тяжело навалился на меня. Я не стал бить его кулаком в голову — слишком высок риск сломать руку. Вместо этого, используя инерцию его движения, я провёл точный, хлесткий удар ребром ладони по шее, чуть ниже уха.
Раздался глухой, влажный звук. Хулиган охнул, его глаза широко раскрылись в немом шоке, а на лице отразилась нестерпимая боль. Он мгновенно отпустил меня, схватился за шею и, давясь хриплым, клокочущим кашлем, медленно осел на корточки. Его подельники застыли в немом оцепенении, не в силах поверить в происходящее.
— Эй! Ты что творишь?! — Кабздец тебе, понял? — взвизгнул самый младший из них.
А вот коренастый парень в потрёпанной куртке уже действовал. Его лицо перекосило злобой. Он оглянулся, увидел рядом груду битого кирпича у забора, нагнулся и схватил первый попавшийся обломок — тяжёлый и угловатый. Время словно замедлилось. Я увидел, как его рука отводится назад для замаха, попытался среагировать, отпрыгнуть, но ноги будто вросли в асфальт.
— Получай, ганд*н! — прорычал он, с ненавистью сверкнув глазами.
Кирпич, опрокинувшись в воздухе, описал короткую дугу. Я инстинктивно пригнул голову, но было поздно. Раздался глухой стук, который я скорее почувствовал, чем услышал. В виске вспыхнула ослепительная белая вспышка боли, а за ней — оглушительная, всепоглощающая тишина. Мир накренился, поплыл, и асфальт неожиданно мягко и стремительно понесся мне навстречу.
Последнее, что я успел заметить, прежде чем темнота накрыла с головой, — это испуганное лицо того первого хулигана, смотрящего на меня снизу вверх, и чей-то перепуганный, срывающийся голос:
— Ты что, с ума сошёл?! Ты ж его убил!
Перед глазами расстилается ослепляющая белизна — ровный потолок больничной палаты. Мысли с трудом собираются в кучу. Во рту — противная сухость, перемешанная с горечью. Голова пульсирует тупой болью, словно кто-то методично бьёт молотком по вискам.
«Надо же, так подставиться!» — злился я на себя. «Кирпичом по башке... Вот же суки, найду вас каждого и угандошу, только попадитесь мне...»