Страница 51 из 82
Глава 15
Осторожно прикасаюсь к голове — нащупываю бинт. Всё сходится… Что-то неприятно покалывает в локте — капельница. С трудом поворачиваю голову — боль даёт о себе знать, но вполне терпимо. Взгляд упирается в стену, выкрашенную в бледно-зелёный цвет масляной краской. Палата как в какой-то провинциальной больнице.
— О, пришёл в себя? — бодро произнёс врач, подойдя ко мне в сопровождении медсестры.
Его пальцы ловко ощупали мою голову.
— Сотрясение есть, но не критичное, — констатировал врач после осмотра. — Жить будешь, но ещё несколько дней придётся полежать, — улыбнулся он своей шутке.
Некоторое время лежу, устремив взгляд в стену. Постепенно, стараясь не делать резких движений, поворачиваю голову в противоположную сторону. На соседней кровати сидит молодой парень лет двадцати пяти — на нём только штаны от пижамы в полоску и растянутая майка-алкоголичка. Наши взгляды встречаются — он пристально смотрит на меня, не отводя глаз.
– Ну что, очухался? – спрашивает весело он, поправляя скомканное одеяло.
Я медлю с ответом, внимательно разглядывая незнакомца. Худощавое, но крепкое телосложение — сразу видно спортсмена. Черты лица слегка резкие, суровые: глубоко посаженные глаза и волевой квадратный подбородок. В районе щиколотки нога закована в гипс, а возле кровати аккуратно прислонены деревянные костыли.
— Что-то вроде того, — с трудом выдавливаю я, чувствуя, как непослушные губы едва шевелятся.
— Ну-ну, — насмешливо бросает он, потирая подбородок. — Твоя матушка так сильно переживала, прямо сердце разрывалось от жалости.
— Хоть бы глоточек воды… — шепчу я пересохшими губами.
С огромным трудом отбрасываю одеяло, заставляю себя приподняться и медленно устраиваюсь на краю кровати, свесив ноги.
«Вот это да, похоже, сотрясение нешуточное», — мелькает в голове.
К моему удивлению, мой сосед словно этого и ждал. Он стремительно поднимается, ловко подхватывает костыль и, опираясь на него, молча направляется к тумбочке. Через мгновение в его руке уже зажат наполненный водой гранёный стакан.
Всё как в старом кино, чисто советский антураж.
Жадно пью воду.
— Спасибо, — бормочу я, возвращая стакан и машинально наклоняюсь чуть вперёд.
И тут же жалею об этом — в голову словно раскалённую спицу ввинтили, пронзая мозги насквозь.
— Болит? — заботливо интересуется он, словно мы давно знакомы.
— Да, немного, — отвечаю я уже более внятно.
— А знаешь, матушка у тебя — замечательная женщина, — сказал он. — Она столько слёз пролила, пока ты тут без сознания валялся. Все глаза выплакала, честное слово.
— Меня, кстати, Игорем зовут. Игорь Зотов, — представился мой сосед по палате.
— Приятно познакомиться, — ответил я, протягивая ему руку. — Лёха.
— А что с ногой случилось? — спросил я, бросив взгляд на его гипс.
— Да так, — приподнял он сломанную ногу, — на тренировке маленько перестарался. Я, кстати, за наш завод играю в футбол.
— Серьёзно? — удивился я. — И что теперь дальше будешь делать?
— Да как, — в его глазах словно потух огонёк. — Команда у нас сильная, на городских соревнованиях выступаем. Без меня как-нибудь справятся. А мне придётся пропустить этот сезон, наверное…
— А что то за завод? — спросил я. — Честно говоря, я сначала даже не врубился. Это как играть за завод? В моё время такого вроде не было. Были спортивные школы, куда отбирали самых талантливых детей. Да что говорить, я же сам в такой учился, когда спортом занимался. Впрочем, я не стал уточнять этот момент. Мало ли что?
— За механический, — с гордостью ответил Игорь. — У нас там футбольная секция и почти все ребята из команды работают на нём.
— Понятно, — кивнул я и уже собирался было прилечь, но он так увлечённо начал рассказывать о тренировках, матчах и своих футбольных достижениях, что я невольно заслушался.
Когда медсестра меняла мне капельницу, в палату вошёл мужчина в милицейской форме.
— Здравия желаю, старший лейтенант Михайлов, — чётко произнёс он, приложив руку к фуражке. — Мне необходимо задать несколько вопросов Алексею Гаранину, — уточнил он, заглянув в свою папку.
— Товарищ лейтенант, пациенту нельзя волноваться. У него серьёзная травма головы, — засуетилась медсестра.
— Понимаю, — ответил он, но его взгляд оставался твёрдым и деловым. — Но заявление есть, и я обязан зафиксировать показания потерпевшего.
Я попытался привстать, но головокружение заставило меня снова опуститься на подушку.
— Лежи спокойно, — строго приказала медсестра. — Никаких вопросов, товарищ лейтенант. Приходите позже, когда врач разрешит. Мы сообщим в отделение, когда пациент будет готов.
Лейтенант неохотно убрал блокнот.
— Ну хорошо, — согласился он. — Тогда мы вызовем его повесткой в отделение. Показания снять нужно будет в любом случае.
— Честь имею, — сказал он, козырнув всем присутствующим на прощание, и вышел.
Медсестра ещё раз напомнила мне о необходимости соблюдать постельный режим.
Как только медсестра вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь, мой сосед тут же повернулся ко мне.
— Ну, рассказывай, — начал он негромко, подавшись вперёд. — Что у тебя случилось-то? Раз уж сама милиция вот так к тебе приходит…
Я помолчал немного, собираясь с мыслями.
— Да так… — ответил я уклончиво. — Вляпался в историю.
— Да ладно тебе, — подбодрил меня Игорь. — Я же вижу, дело серьёзное. Может, помощь нужна какая?
Я вздохнул, понимая, что он не отстанет.
— В общем, иду я из магазина… — начал я неохотно. — Стоят трое типов. Слово за слово — кирпич в голову. Открываю глаза — я здесь.
— Кстати, а сколько я здесь без сознания валялся? — спросил я, пытаясь сменить тему разговора.
Он поправил чёлку, которая съехала ему на глаза, и ответил:
— Кажется, пару дней. Меня только вчера привезли, а ты уже тут лежал под капельницей.
Дверь палаты тихо приоткрылась, и на пороге появилась мама. Её лицо, почти лишённое косметики, выглядело немного усталым. В глазах читалась настоящая боль и тревога.
— Алёшка, — прошептала она, и слёзы, не удержавшись, покатились по её щекам. — Ты как, сынок? Как себя чувствуешь?
Она сделала шаг вперёд, словно хотела броситься ко мне, но остановилась, словно боясь потревожить.
Я почувствовал, как ком подступает к горлу. Видеть маму такой расстроенной было невыносимо.
— Мам, да всё нормально, — постарался произнести я как можно бодрее. — Доктор сказал, жить буду.