Страница 48 из 82
Глава 14
Мама тоже заметила меня и энергично замахала руками, знаками показывая выходить из автобуса. Она стояла в своём любимом цветастом платье, которое подчёркивало её стройную фигуру. Волосы были уложены в аккуратную причёску, а на лице играла улыбка, от которой на её щеках появлялись милые ямочки.
Когда наконец-то нас выпустили из автобуса на улицу она бросилась ко мне с объятиями, а отец сдержанно улыбнулся, пожимая руку. Они не подозревали, что их сын — это уже не совсем их сын. Что в этом теле живёт человек из будущего, мажор, привыкший к совершенно другой жизни.
— Лёшенька, как отдохнул? — щебетала мама, поправляя на мне мятую рубашку.
— Хорошо, мам, — ответил я, стараясь не выдать своих истинных чувств.
Всё, поехали домой? — сказала мама, взяв меня за руку.
— Подожди минутку, мам, — сказал я и направился снова к автобусу.
Марина всё ещё стояла у дверей и ждала, когда дети и родители разойдутся. В форме пионерки, но такой уже слегка взрослой, она походила на персонажа ролевых игр. Ну, тех, когда женщины переодеваются в костюмы разных школьниц, медсестёр и прочих женщин-кошек. А тут вот пионерка. Её соблазнительная фигурка в этом образе откровенно манила меня. Эх, где мои семнадцать лет, почему-то вспомнилась песня Владимира Высоцкого… Я бы эту прелестницу прямо не снимая пионерского галстука… Хотя о чём это я? До такого в это время, похоже, ещё никто не додумался. Вот же я извращенец, даже стыдно стало, правда, совсем немного. Чуть-чуть.
Я подошёл к ней и сказал:
— Спасибо вам, Марина Александровна, за то, что вытащили меня тогда из реки, за прекрасное время, проведённое этим летом в вашей компании, и передайте, пожалуйста, Инне, чтобы она не обижалась на меня. Знаю, знаю, вы с ней сёстры, она мне об этом сама говорила. Вроде всё. Ну и до свидания, — протянул я ей руку, — надеюсь, когда-нибудь ещё встретимся.
Она пожала в ответ мою руку и, как в прошлый раз, взъерошила волосы на моей голове своей мягкой ладошкой.
— Хороший ты мальчик, Лёшка, никто ведь не догадался из отряда подойти и попрощаться с вожатой, а ты вот единственный додумался. Береги себя и давай дуй к родителям, — улыбнулась девушка, — а то они уже заждались тебя.
«Ну, насчёт мальчика ты, конечно, Марина, погорячилась, — подумал я. — А вот хороший или плохой — в этой жизни, похоже, тебе узнать это не суждено». Впрочем, я не стал озвучивать свои пошлые мысли, а просто подмигнул ей и зашагал обратно к маме.
Дорога до метро заняла совсем немного времени. В вагоне пахло маслом и металлом, люди сидели плотно прижатые друг к другу. Я смотрел в окно на проносящиеся мимо станции, пытаясь осознать своё новое положение.
«Как же всё изменилось», — думал я, наблюдая за простыми советскими людьми. Здесь не было ни смартфонов, ни интернета, ни даже половины тех удобств, к которым я привык. Но в то же время в их глазах читалась какая-то особая искренность, которой так не хватало в моём времени.
Отец заметил моё задумчивое состояние:
— Что-то ты притих, сын. Всё в порядке?
— Да, пап, просто устал немного после лагеря, — ответил я, отводя взгляд.
Мама тут же засуетилась:
— Конечно, устал! Дома отдохнёшь, я тебе компотик приготовлю.
Компотик… В моём времени даже слово это звучало как-то по-детски наивно. Но сейчас оно вызывало странное тепло в груди. Может, не всё так плохо в этом времени?
Поезд остановился на нашей станции. Выйдя из метро, я вдохнул тёплый летний воздух и понял — обратного пути нет. Теперь мне предстоит научиться жить в этом мире, сохранив при этом себя.
«Ну что ж, Алексей Гаранин, начинаем новую жизнь», — мысленно произнёс я, следуя за родителями по не знакомой мне улице.
Наконец-то мы до дома. Мама открыла дверь в квартиру, и я замер на пороге.
— Проходи, сынок, не стой на пороге! — мама мягко подтолкнула меня в спину.
Я переступил порог и оказался в небольшой прихожей. Старые обои, потертая вешалка, зеркало в деревянной раме — всё это казалось таким чужим и в то же время таким настоящим. Пахло чем-то родным, знакомым — кажется, домашним уютом и свежестью только что вымытых полов.
— Лёшенька, ты иди пока в свою комнату, посиди там, а мы с бабушкой пока что-нибудь сообразим на стол, — сказала мама, открывая дверь передо мной. Письменный стол у окна, книжные полки вдоль стены и кровать с синим покрывалом. У изголовья тумбочка с настольной лампой, а рядом — старинный, словно из музея, приёмник на деревянных ножках.
— Я тут у тебя немного убралась. — появилась в дверях бабушка, улыбаясь.
— Да, бабуль, спасибо, — ответил я, стараясь скрыть волнение.
Она была невысокой, с добрыми глазами и морщинами у рта от постоянной улыбки. Седые волосы собраны в аккуратный пучок, на носу — очки в тонкой оправе.
— Мы там с мамой готовим тебе сюрприз, — сказала она, — через десять минут позовем тебя на кухню. Жди.
— Хорошо, — согласился я, и присел на край кровати, делая вид что собираюсь немного поваляться.
Бабушка кивнула и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Когда бабушка ушла, мой взгляд невольно упал на письменный стол. Подошёл к нему. Под толстым стеклом лежали несколько календариков. Я аккуратно приподнял стекло и начал рассматривать их один за другим. На одном был изображён космонавт на фоне звёздного неба, на другом — красивые пейзажи Урала, третий пестрел изображениями редких птиц. Все они были свежие, в смысле этого 1970 года. Покрутив их, снова сунул под стекло и начал обследовать содержимое выдвижных ящиков.
В первом лежали тетрадки, ручки, карандаши, линейка и циркуль. Всё такое простое, без тех электронных гаджетов, к которым я привык в будущем. Во втором ящике обнаружились конверты, марки, несколько фотографий в целлофановых пакетах. На одной из них был изображён я сам, только помладше, с пионерским галстуком на шее. На другой — вся семья на фоне кремлёвских стен.
Третий ящик хранил книгу Фенимора Купера в потрёпанном переплёте. Я достал её, провёл рукой по обложке. Открыл первую страницу и погрузился в чтение.
— Лёша, — голос отца раздался за дверью так неожиданно, что я чуть не выронил книгу, — мама с бабушкой зовут тебя к столу.
— Иду, пап! — крикнул я в ответ и оставил незакрытую книгу на синем покрывале кровати.