Страница 41 из 82
До дыры в лагерном заборе мы добрались в считанные минуты, так как принялся накрапывать мелкий дождик, от чего пришлось ускориться. Только возле забора мы с Инной остановились, и она, обхватив мою шею руками, нежно чмокнула меня в губы. А потом мелкими перебежками по территории пионерлагеря мы всё же добрались до своих палат. Все спали, и я всё через то же приоткрытое окно очутился в палате. Скинув обувь, я, не раздеваясь, укутавшись в одеяло, моментально заснул.
Опять тот же сон. Вполне себе такой реальный. Семья, одноклассники, друзья во дворе, ещё какие-то дети. Всё это кружилось, словно кадры в кино, сменяя один другой. Мне даже почудилось, будто услышал бабушкин голос, строгий такой, где она просила меня сбегать на улицу и выбросить мусор. Хм… Может, это просто сон? Всё ненастоящее? Да кто ж его знает? Сознание это чудит или ещё что? Из царства Морфея меня буквально выкинул горн. Чёртов горн, мать его! Да кто же это придумал будить детей этой адской трубой каждое утро? Я хотел спать. Ну вот правда, глаза разлепить удалось с трудом, хорошо, что я был уже одет и мне не пришлось спросонья одеваться. Сбросив одеяло, я сунул ноги в сандалии и поплёлся умываться, кляня в голове этот чёртов лагерь, ранние подъёмы и даже детей, что так громко галдели, умываясь холодной водой.
После водных процедур я наконец-то пришёл в себя. Спать, безусловно, хотелось, но не так уже критично. Дождик, мелкий, надоедливо накрапывал, он не способен был промочить одежду и был скорее похож на мокрый туман или что-то в этом роде. На улице от этого похолодало, и я поспешил в тёплую палату, не желая мёрзнуть. На построение перед завтраком все дети стояли в куртках. Вожатая, чтобы не терять время, просто пересчитала нас по головам и скомандовала топать к столовой.
Увидел Инну — бодренькую, с румянцем на щеках. Она улыбнулась мне уголками губ и, словно смутившись, стыдливо отвела взгляд. Я ухмыльнулся, представив, какие мысли сейчас роятся в её миленькой головке, и сунул руки в карманы шортов. Почему-то именно сейчас я даже похвалил себя за то, что ночью не перешёл ту самую грань, когда девочки становятся девушками. А мне хотелось, нижняя часть мозга просто требовала, но не будь я тем, кем когда-то был, то обязательно бы воспользовался минутной слабостью девчонки. А теперь что? Ну, целовались… И что тут такого? — стоя думал я, когда из размышлений услышал тихий девичий шёпот у себя в ухе.
— Гаранин, — сказала Мила, непонятно откуда появившаяся за моей спиной.
— А правда, ты хорошо умеешь целоваться? — тихо спросила она, чтобы никто не услышал.
— Хочешь попробовать? — буркнул я и повернулся.
— Ну… — загадочно протянула Мила.
— Когда будешь готова, подходи, преподам тебе мастер-класс по поцелуям — кстати, первый урок бесплатно, — улыбнулся я своей фирменной улыбочкой, от которой девушка слегка поплыла.
— Мастер что? — не поняв уточнила она.
— Мастер-класс, — повторил ещё раз я.
— А… — задумчиво акнула Мила, делая вид, что сообразила, о чем идет речь.
Пока все отряды завтракали, в центре столовой вышел директор и сделал объявление:
— Ребята, — сказал он, — до конца смены осталось всего несколько дней, и мы планировали провести "Зарницу" уже завтра, но, как вы сами видите, погода неожиданно подвела нас, поэтому всем пионерам завтра разрешаю заниматься своими отрядными делами. Все всё поняли? — спросил он, глядя на нас.— Да, — нестройно ответили дети.— Тогда всем приятного аппетита, — сказал он и куда-то поковылял, оставив всех обдумывать его слова.
Я почему-то подумал, что пионеры расстроятся, но, похоже, им было вообще наплевать. Они восприняли новость об отмене «Зарницы» удивительно спокойно, будто и не ждали этого события вовсе. Некоторые даже обрадовались возможности заняться своими делами, а не участвовать в этой игре.
После завтрака из-за дождя нас оставили сидеть в палатах. В такую погоду заниматься чем-то на улице было совершенно невозможно. Тем более что дождь ещё усилился, и по дорожкам между домиков текла вода.
Взбив подушку, я упал на свою кровать и попытался заснуть под разговоры мальчишек — это было сделать сложно. Один парень рассказывал историю, когда он отдыхал в другом лагере.
«У начальника лагеря был малинник, — говорил он, — и караулила всю эту вкуснятину большая, злая собака. Мы в обед проходили по всем столам с тарелкой и собирали кости для собачки. Высыпали ей, и пока собачка кушала, мы обчищали малинник. Ох и орал потом директор на собаку!» Все вокруг засмеялись, представив эту картину.
Были ещё какие-то истории, но их я уже не слышал, потому что просто уснул.
Разбудил меня Мишка, тряся за плечо.
— Лёха, вставай! — громко кричал он. — На обед пора!
Я открыл сонные глаза и сначала не понял, что от меня хотят, а потом быстро оделся. Мы выскочили наружу как раз в тот момент, когда отряд только начал строиться.
Как обычно, разделившись по парам, мы с речовкой отправились обедать:
Раз, два — три, четыре!
Три, четыре — раз, два!
Подкрепиться всем нам нужно!
На обед идём мы дружно!
Открывайтесь шире двери,
Мы голодные, как звери,
Нас покормят повара,
Прокричим мы им: «Ура!»
Нам еда полезна будет,
Силы новые разбудит.
Станем все мы силачами,
Настоящими орлами! — громко орали дети.
А дождь всё не заканчивался…
К вечеру небо слегка прояснилось, и робкие лучики закатного солнца пробились сквозь рассеивающиеся облака, озаряя всё вокруг тёплым золотистым светом.
Пока все занимались кто чем, я быстро натянул кеды и отправился на стадион. Я и так пропустил несколько дней тренировок, и теперь нужно было срочно наверстать упущенное. Бежать стало заметно легче, чем в самом начале, хотя лужи всё же мешали набрать нужную скорость. Постоянно приходилось их огибать, чтобы не промочить ноги.
Когда я закончил комплекс упражнений на турнике, снова начал моросить дождь. Делать было нечего, и я поспешил обратно, пока погода окончательно не испортилась.