Страница 37 из 62
за то, что ты есть. Который каждую минуту ждет от тебя внимания и любви. И какой бы
уставший ты ни был, ты пойдешь, потому что знаешь, что после этого тебя ждет самое
прекрасное на свете. Улыбка этого чуда. Это чистая любовь, которая принадлежит
только тебе, — он ненадолго затихает. — Когда Олеся ушла, я ужасно скучал в своем
огромном доме, который купил для нас троих… Там было так тихо… Что я сбегал оттуда…
Но я не хочу заводить отношения абы с кем, чтобы просто заполнить эту пустоту. Я
хочу настоящих отношений и пути к семье, Рита. И если ты после моих слов решишь, что
ты мне нужна только в качестве матери моих детей, то это не так. Ты мне нравишься,
Рита. Нравишься так, что я чуть не побил собственного брата при мысли, что он может
заявить на тебя какие-то свои права. Что он может прикоснуться к тебе. Что ты его
поцеловала!
— Тебя злила, — признаюсь.
— Не зли меня… Рита… Не зли так!
— Ревновал? — скалюсь в улыбке.
— Весь день! — рычит он, поцеловав в плечо и тут же укусив за него. — И платье я твое
выкину!
— Пф-ф! Буду без него ходить!
— Рита, не провоцируй меня на грех! Иначе матерью моего первого ребенка ты станешь
уже через девять месяцев, — рычит на меня, что ужасно меня веселит. Но все же
желание этого неадеквата решаю выполнить
— И продолжаешь любить Кудряшку по сей день? — спрашиваю, переведя разговор на ту
тему, о которой он, кажется, может говорить часами.
— А как ее не любить? — восклицает он. — Она же такая прелестная и чудесная! Плевать
мне, кто ее родители! Я для нее отец! Она для меня дочь! Когда у нас появятся дети,
то она будет для них старшей сестрой, несмотря ни на что!
— Андрей, ты так уверенно говоришь о детях… наших детях, — слегка напряженно уточняю.
— Ты уверен, что ты правда этого хочешь со мной, а не таблетки всему виной?
— Уверен! — строго отрезает. — У меня не было серьезных отношений после разрыва с
Олесей, Рит. Я дал себе обещание, что если вступлю в отношения, то обязательно с
той, кого планирую сделать своей женой в будущем. С матерью своих будущих детей. И
раз уж ты сейчас в моих объятиях, значит, я сделал свой выбор.
— Ты женишься на мне? — расплываюсь в улыбке, хоть она еще и пугает.
— Рано для этого вопроса. Но планы такие есть.
— А если я откажусь? — по-детски начинаю играть в ромашку, забавляясь.
— А если я спрашивать не буду? — в тон мне тянет он.
— Тогда я… — задумчиво закусываю губу. — Тогда… — судорожно пытаюсь придумать месть.
— Тогда что? — поторапливает меня.
— Тогда я тебя во сне подушкой придушу! — восклицаю, самодовольно ухмыльнувшись. — И
стану богатой вдовой-наследницей!
— Я же сильнее, Ритуль, — хмыкает. — Спасусь. Еще и тебя скручу и накажу на
посягательство на мою жизнь! Будешь вначале девять месяцев спать только на спине и
на боку, а затем ночами совсем не спать! — угрожает, подкидывая мне очередную идею.
— Ты дочь хочешь?
— Да.
— Рожу тебе сына! — заявляю, поиграв бровями.
— Значит так?
— Так-то, Лапин! — чувствую победу на кончике языка и смакую ее.
— Да плевать мне! — с хохотом отбирает у меня сладкую конфетку. — Сын… дочь… Главное
ведь, чтобы здоровенький был.
— Рожу того, кто будет противнее нас двоих! — обещаю ему.
— Ну и все равно, — пожимает он плечами. — То, что ты собираешься рожать — уже
хорошо. Я человек не очень молодой. Нужно успеть наследников воспитать.
— Но ведь пока рано, — аккуратно пытаюсь отсрочить свою беременность, которая, судя
по разговорам Лапина, скоро наступит. — Я учусь, это раз. И у нас только начинаются
отношения…
— Соглашусь, Рита. Не торопимся, — согласно кивает. — Я все понимаю. Вначале диплом,
потом дети! Но ты бы хотела не просто отношений, а семьи со мной?
— Ну… Да… — тяну, старательно подбирая слова, но понимаю, что в этой ситуации лучше
говорить все прямо. — Признаться честно, у меня не было никогда отношений. Была
семья. И для меня что семья, что отношения — одно и то же. Различие только в том,
где люди живут. Вместе или раздельно. А мы с тобой… даже спали в одной кровати.
Поэтому…
— О да! Я помню! Все ребра болели! — кривится от своих воспоминаний.
— Но если говорить о детях, то я хочу доучиться вначале, — выставляю свое условие. —
Да и для них пока нам рано. Ну точно не в первый день о них говорить! Хоть бы месяц
для приличия подождал.
— Я кажусь тебе слишком быстрым? — виновато уточняет.
— Слегка, — не отрицаю. — То отталкиваешь, то о семье говоришь. Непонятно, что в
твоей голове и что в ней будет через секунду.
— Я сам не понимаю… — устало вздыхает он. — Таблетки, кажется, перестали действовать.
Либо мои чувства к тебе настолько сильные, что таблетки их не берут под контроль.
Так, это нужно заканчивать! Я должна ему сказать правду, иначе совесть внутри меня
съест.
— Я могу тебе кое в чем признаться? — спрашиваю, обернувшись к нему и взглянув в его
глаза виновато.
— Ну?
— Сильно ругаться будешь? — уточняю так, словно это поможет, и он, если что, кричать
не сильно будет.
— Говори.
— Там такое дело… — неловко мнусь, стыдливо пряча глаза. — В общем, в тот день, когда
мы ехали в аэропорт… я твой пузырек раздавила с таблетками. Думала, что ты будешь
орать, и… найдя похожий пузырек в твоей машине, насыпала свои витамины, которые
похожи по форме…
— Что? — округляет он глаза.
— Ну… я думала, что у тебя витамины! Твоя дочь так сказала! — восклицаю,
оправдываясь. — Я думала, что у тебя витамины, поэтому и добавила свои витамины!
Если бы я знала, что это от твоей болячки таблетки — то, конечно, призналась бы!
Ага, конечно! Так же бы поступила!
Потому что в тот момент у нас отношения не лучшие были!
— То есть я вместо своих таблеток все эти дни витамины глотал? — уточняет он,
пораженно глядя на меня.
— Ага, — киваю, натянув широкую улыбку. — Зато ты теперь точно здоров!
И готов к беременности и родам!
— И чего в моем организме теперь достаточно?
— Всего! Это комплекс! — многозначительно отвечаю.
— Ну спасибо, Рита!
— Злишься? — уточняю, потому что мне так весело, что я не могу прекратить теперь
смеяться. — Тебе, если что, нельзя злиться.
— Почему это?