Страница 1 из 62
Глава 1
Нервно закидываю свои вещи в чемодан, глазами бегая по комнате, чтобы не забыть
ничего особо важного. Папа всю следующую неделю в командировке, и я бы не хотела
оставаться в этом доме, пока он не вернется. Хватило мне уже пяти недель отсутствия
папы! Сполна насладилась дружелюбием его жены.
Последняя, к слову, вместе со своим верным “песиком” стоит над душой, смотря, чтобы я
ничего лишнего не взяла. Из своего дома!
Еще и смотрят с такими ухмылками довольными, надеясь вывести меня из себя. Но это они
зря! Меня за неделю в больнице довели уже до такого состояния, что просто взгляды
меня уже не трогают.
Я, можно сказать, Афганскую войну прошла с одним ненормальным неотесанным мужланом, с
которым в одной больнице и на одном этаже лежала.
Там было все! И взгляды, и подколки, и запертые двери, и даже… даже кража полотенца в
душе. И это мелочи!
— Скатертью дорожка! — приговаривает мачеха в тот момент, когда я чемодан закрываю.
— Я докажу папе! — обещаю ей. — Я скажу ему, что вы это сделали со мной! Я ему все
докажу, как только он приедет!
— Ты о чем, дорогая?
— Вы меня травили! — выкрикиваю, подняв на нее гневный взгляд. — Все эти полгода вы
меня травили! Врачи выявили в моей крови препараты! А пользуясь тем, что папа уехал
— увеличили дозу! Врачи все выявили!
— Но при чем здесь я, дорогуша? Какое отравление? Я не понимаю! — строит из себя
невинную монашку эта змея. — Ты, наверное, кефиром отравилась…
Ага, конечно! Если учесть тот факт, что кефир я не пью!
Намеренно издевается!
Я найду доказательства! Найду!
И тогда обязательно напишу заявление, и эту преступницу ждет адская дорога
исправления. За все свои грехи в тюрьме ответит!
Закрываю чемодан и, схватив его за ручку, тащу на выход. Мачеха и ее помощник
отступают в сторону, давая мне возможность уйти.
И слава богу!
Они даже не представляют, что со мной этот ненормальный в больнице сделал. До
нервного тика довел. Еще немного, и кусаться начну.
Точно бешенством от него заразилась!
С трудом тащу свой чемодан по лестнице, но мачеха и ее помощник даже и не думают
помогать. Но у меня нет никаких претензий. Мачеха такая по жизни, а ее помощник и
так мне уже помог.
Если бы он неделю назад лично на руках не отнес меня в больницу, то умерла бы я от
мощного отравления, устроенного мачехой. Я уже идти не могла. Он лично отнес меня в
свою машину, довез до больницы и посоветовал врачам срочно промыть мне кровь.
Сказал, правда, что я сама таблеток наглоталась. Из-за его слов меня к психиатру
направили, но хоть жива. За это ему спасибо.
Позже врачи мне сказали, что меня вовремя привезли. Еще немного, и в реанимацию на
несколько недель попала бы в лучшем случае.
Качу чемодан к воротам и под сопровождением победных взглядов этих преступников
покидаю территорию отцовского дома. Своего родного дома, который лично выбирала
вместе с мамой и обустраивала.
Папа в те годы часто в командировки ездил, и мы с мамой обустраивали наше гнездышко
вдвоем. И хоть мне на тот момент было семь лет, мама со мной советовалась и часто
именно мои пожелания исполняла. Поэтому у нас дом на сказочный замок похож. Что
снаружи, что внутри…
И лишь за одно я благодарна папе, что после женитьбы на Хильде он запретил ей
что-либо менять в доме, кроме как в их спальне.
За воротами меня уже ждет Боря. Завидев меня, мужчина несется ко мне и перехватывает
мой чемодан, зло зыркнув на домочадцев.
Ухмыльнувшись, отдаю ему чемодан и лишь сейчас понимаю, почему остальные парни
отправили со мной именно Борю. Он самый угрюмый и сильный среди них семерых.
— Давай, — поторапливает меня Боря и ловко кидает мой чемодан на заднее сиденье своей
машины. — Садись давай! — открывает мне дверь и, подав руку, помогает сесть в его
автомобиль.
Закрыв за мной дверь, Борис обходит машину и садится за руль, все так же зло глядя на
Хильду и Кешу, помощника мачехи.
— И чего они вылупились? — ворчит Боря, заводя двигатель. — Не видели никогда таких
красавцев, как я?
— Поедем уже, Борь! — молю его. — Не хочу и лишней секунды одним кислородом с ними
дышать.
— И все же я бы хотел им врезать! Это же надо — девчонку травить! Ох, будь твоя
мачеха мужиком — врезал бы, — продолжает он, но мы трогаемся и уезжаем все дальше и
дальше от моего дома.
— Все, тише! — прошу его, понимая его волнение. — Мы докажем ее вину, и ее посадят!
Справедливость восторжествует!
— Я спокоен! — произносит он, но остаток пути все равно ворчит без остановки.
Правда, уже на водителей, которые нарушают ПДД или тащатся, как черепахи.
Немного даже пополняю свой словарный запас ругательствами, которые в категории
запретных: их и не запишешь, и в обычной речи не употребишь.
И думаю, мне еще не раз придется услышать подобный монолог. Чистые листы для записи
новых слов мне еще пригодятся.
— А вы точно не против, что я к вам перееду? — спрашиваю Борю, обернувшись к нему.
Волнение после встречи с мачехой уже прошло и появилось новое. Волнение от решения,
которое полностью изменит мою жизнь. Во-первых, я уехала из дома. Во-вторых, выхожу
на работу. А в-третьих, буду жить в доме с семью парнями.
— Ты там как раз для набора нужна, — отвечает Борис, ухмыльнувшись.
— Для набора? — повторяю с недоумением на лице.
— Ну да, — отвечает, пожав плечами. — Босс в шутку нас гномами называет. Но не из-за
роста. Сама видишь, что у нас низких нет. Только Простачок у нас самый короткий —
метр семьдесят, а там мы… мы просто гномы босса, и все. Босс даже каждому свою
кличку присвоил, — делится он подробностями их с парнями жизни. — Я знаешь кто из
гномов?
— Ворчун? — неловко предполагаю, потому что это первое в голову приходит.
— Да! — радостно восклицает. — Не знаю, почему он мне эту кличку выбрал! Совсем не
знаю.
А я почему-то догадываюсь… Он почти весь путь ворчал и…
— Наверное, из-за фамилии моей — Мрачный, — озвучивает свои мысли Ворчун, даже и не
догадываясь о другой причине.
— Наверное, — киваю, решив не расстраивать его.
— Святозар у нас — Умник. Ибо самый умный из нас, — перечисляет свой друзей-коллег