Страница 55 из 65
Глава 19
Олеся
Бесцельно брожу по дому. Из комнаты в комнату, по кругу, словно загнанный зверь в
клетке. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустоте огромного особняка. Жду. Жду мужа
и дочь. Они уже должны были прилететь пару часов назад. Но рейс задержали. Опять.
Взгляд невольно метнётся к окну. За стеклом серое небо, тяжёлые тучи, будто
придавившие город к земле. Смотрю на двор, на кучу мусора у ворот… Точнее, на то,
что я называю мусором.
Огромная гора роз. И подарков. От Максима.
Сотни, тысячи лепестков. Алых, белых, кремовых. Коробки с ювелирными украшениями,
шкатулки с безделушками, корзины с фруктами… Всё это прибывает ежедневно, как немой
укор, как навязчивый шёпот из прошлого: «Я здесь. Я не сдался».
Сначала я пыталась сохранить хоть что‑то, чтобы не пропадало просто. Оставляла не
себе. Несколько роз раздавала прислуге — «Возьмите, если хотите». Но подарков
становилось всё больше и больше. Гораздо больше, чем можно унести, сохранить,
вынести.
Теперь это просто мусор.
Цветы вянут, лепестки осыпаются, коробки мокнут под дождём. Аромат роз, некогда
нежный, превратился в тяжёлую, сладкую вонь разложения.
Если Андрей увидит…
Эта мысль врезается в сознание, как нож.
Андрей — мой муж. Мой нынешний муж. Человек, который подарил мне стабильность, покой,
семью. И счастье для меня и моей дочери.
Он не поймёт. Не сможет понять. Для него эти цветы не романтика, не ностальгия. Для
него это — предательство. Даже если я ничего не делаю, даже если не отвечаю на
звонки Максима, даже если каждый день выбрасываю его дары. Он увидит гору роз и
решит, что я всё ещё там. В прошлом. С бывшим мужем.
Но что я могла сделать?
Я пыталась. Честно. Отправляла обратно. Отказывалась. Просила прекратить. Но Максим
не слушает. Или не хочет слушать.
Единственное, что мне осталось — выкидывать.
Правда, мусор не вывозят…
Взгляд падает на вазу с клубникой и виноградом на столе. Я не удержалась. Увидела — и
сердце ёкнуло. Так захотелось. Просто живой еды. Не той, от которой тошнит, не той,
что кажется безвкусной и противной.
Эти ягоды красные, сочные, блестящие выглядели как кусочек лета в этом сером дне. Я
съела. Всё до последней ягодки.
Но думаю за это муж не осудит.
С едой у меня до сих пор жуткие проблемы. Тошнит от всего. Даже от запаха кофе, даже
от мысли о еде.
Странная штука со мной происходит.
Нервы… Все это нервы.
Онизабирает у тебя силы, аппетит, спокойствие. И оставляет только тревогу.
— Мария, ты не узнавала, когда мусор вывезут? — мой голос звучит ровно, но внутри всё
дрожит.
Мария, помощница по дому, поднимает глаза. В её взгляде сочувствие и беспомощность.
— Не дозвонилась, — разводит руками, продолжая разбираться с семейным столом. — Но я
сейчас вновь наберу.
— Хорошо, — киваю, направившись к ней. — Я стол сама досервирую. Вы наберите и
поторопите их. Пожалуйста.
— Будет сделано! — бодро отзывается она и уходит.
Остаюсь одна. Подхожу к столу. Начинаю расставлять тарелки, бокалы, салфетки.
Движения механические, привычные. Но внутри хаос.
Почему именно сегодня? Почему именно в этот день службы решили нас подвести?
Обычно мусоровоз приезжает каждые два дня. Без сбоев. Как часы. А сегодня…
Что не так?
Смотрю в окно. Розы гниют. Мусор растёт. Время тянется бесконечно.
Андрей и дочь уже где-то близко к дому.
И самое страшное — я не знаю, что будет, когда они наконец вернутся.
Когда увидят всё это.
Когда зададут вопрос:
Что это?
А у меня не будет ответа.
Андрей и Илья приезжают ровно в тот момент, когда мы с Марией наконец‑то заканчиваем
наводить порядок на столе.
Я выпрямляюсь, разминаю затекшую спину и бросаю взгляд в окно. Солнце уже клонится к
закату, окрашивая небо в тёплые янтарные тона.
Но даже спустя час после звонка коммунальщикам мусор так и не вывезли. А вместо
этого… вместо этого мне привезли ещё целую охапку букетов. Огромных, пышных, с
головокружительным ароматом, от которого уже начинает слегка кружиться голова. Но
которые присоединились к своим вчерашним друзьям.
Денег Максиму, что ли, не на что тратить?
Мысленно вздыхаю я, глядя на очередную корзину белоснежных лилий, красных роз,
ромашек, пионов и гипсофил. Каждый из букетов — как молчаливый упрёк. Как
напоминание о том, чего я не хочу, но что упорно преследует меня.
— Мамочка! — звонкий голосок дочери разрезает воздух, и в следующее мгновение она уже
летит ко мне в объятия.
— Иля! — я разворачиваюсь, раскрываю руки, и вот она уже прижимается ко мне,
маленькая, тёплая, родная.
Обнимаю её так крепко, как только могу, зарываюсь лицом в мягкие волосы, вдыхаю этот
неповторимый аромат. Смесь детского шампуня и чего‑то неуловимо родного, того, по
чему я скучала все эти дни.
В этот момент всё остальное словно растворяется. Переживания, тревоги, нелепые
букеты, хмурый взгляд мужа — всё уходит на задний план. Остаётся только она, моё
сокровище, моё дыхание, моя жизнь.
Когда наконец немного отпускаю её, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Андреем. Он
стоит в стороне, скрестив руки на груди, и в его глазах ледяная сталь.
Я сразу понимаю, что скандал неизбежен. Он заметил цветы. Все эти нелепые, навязчивые
букеты, которые словно кричащая декорация к нашей семейной трагедии.
— Андрей? — тихо зову его, пытаясь вложить в голос хоть каплю тепла, хоть намёк на
примирение.
Он не отвечает. Вместо этого поворачивается к Иле, которая всё ещё крутится рядом,
сияя от радости.
— Ильяна, пойди посмотри лошадей. Справься о их здоровье, — его голос звучит ровно,
но в нём слышится непреклонная твёрдость.
— Хорошо, папочка! Я сама по ним очень соскучилась! — радостно восклицает дочь и,
подхватив любимую мягкую игрушку, убегает прочь.
Дверь тихо щёлкает, закрываясь за ней, и мы остаёмся наедине. В комнате повисает
тяжёлая, давящая тишина, которую можно резать ножом.
Будет скандал. И это точно…
Чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Взгляд Андрея скользит по букетам, которые видно через окна. Он задерживается на