Страница 28 из 65
Глава 9
Сдерживая волнение и все переживания, бреду обратно в свою палату. По пути встречаю
врача, который оставляет меня в больнице ещё на несколько дней. Эта новость совсем
не радует. Наоборот, хочу быстрее домой. Дома и стены лечат, и семья рядом.
И… и подальше от Максима, а тем более — от планов Альберта.
Когда я возвращаюсь в палату, Андрей уже там. Разбирает принесённые пакеты.
Подхожу к мужу и забираюсь в его объятия — без объяснений и стеснений.
В этой жизни лучше мужа меня никто не понимает. И, думаю, для него не секрет и даже
не неожиданность то, что я сейчас переживаю.
— Ты была у него? — спрашивает тихо, но без упрёка и ревности.
— Да, — выдыхаю и поднимаю на него взгляд. Делать это в воротнике довольно сложно. —
Переживала. Это же я была за рулём, Андрей! Я во всём виновата!
— На кой чёрт он вообще сел? — восклицает супруг недовольно.
— Поговорить хотел… — растерянно тяну, и эмоции выливаются наружу. Со слезами на
глазах продолжаю: — Я виновата, Андрей! Вообще не надо было двигаться! Я…
— Тише‑тише! Всё решим! — аккуратно гладит меня по плечу и предплечью, не выпуская из
своих объятий. — Он жив! Твоей вины нет! Только инструктора, который позволил сесть,
и твоего бывшего, который сел в машину с неопытным водителем.
Слова Андрея успокаивают. В них есть логика. В них — моё утешение.
И всё же я виновата. Виновата в том, что не стояла на месте, а поехала, хоть сама
того и не осознавала.
— Он память потерял, — шепчу Андрею. — Последние несколько лет не помнит, как я
поняла.
— Правда? — хмыкает. — Ужасно… Не хотел бы я такого испытать.
— Ага… — соглашаюсь с мужем. Тяжело вздыхаю, озвучивая самое ужасное во всём этом: —
Он не помнит даже смерть сестры…
— Придётся вновь переживать это? — догадывается он без подсказки. Мы особо никогда не
говорили с мужем об этом периоде — о том, как страдал мой бывший муж, потеряв Машу.
Но, кажется, он и без этих историй всё понимает.
— Ага… — киваю. — Знаешь, мне так жаль его. Я помню, как он через это проходил в
прошлый раз, и… даже несмотря на всю мою злость к нему, по‑человечески мне его жаль.
Очень жаль! Он не перенесёт это во второй раз… И мне так хочется ему помочь. Извини,
если мои слова задевают тебя.
— Всё нормально, Олеся. Я понимаю тебя. На твоём месте я бы испытывал те же чувства и
желание помочь, — качает он головой, продолжая гладить меня. — Это нормально. Ты
человек. И не все твои желания могут быть нормальными…
— Альберт хочет, чтобы я подыграла, — произношу тихо. — Чтобы… то есть, Максим
помнит, что мы с ним вместе ещё. И Альберт…
— Нет! Ни за что! — резко высказывает. — Я против!
— Я отказала, — успокаиваю его. — Единственное, в чём я могу помочь им — это
попытаться с ним поговорить. Попробовать сказать о смерти Маши мягко… Но
притворяться его невестой?..
— Олесь, пусть это сделают его родители, — всё ещё недовольно тянет супруг. — И это
совсем не ревность с моей стороны, а совет. Так будет лучше для него… Когда он всё
вспомнит…
— Может, ты и прав, — соглашаюсь с ним, потому что спорить с мужем сил нет.
Да и всё же правда в его словах есть.
Вдруг, вспомнив всё, Максим решит, что я решила ему сказать о Маше сама, потому что
всё ещё питаю к нему чувства и хочу вернуться.
Нет, пусть лучше это делают бывшие свёкры.
— Удобная штука? — с ухмылкой указывает Андрей на воротник, который не даёт мне даже
на миллиметр поменять положение головы.
— Нет, — скулю, превращаясь в маленького нытика рядом с заботливым мужем. — Но надо
носить! Нельзя снимать и жаловаться… Ой, а где кудряшка?
— Я скинул её на Ляйсан, — виновато признаётся он. — Когда узнал о тебе. Хотел на
родителей, но те уже едут сюда… И… твоя подруга любезно взяла на себя заботу о нашей
дочери.
— Ладно, — вздыхаю, успокаиваясь. Ляйсан я доверяю. Она для Кудряшки как вторая мама.
— Меня ещё на два дня оставят здесь. Потом отпустят, скорее всего. Я напишу тебе
список того, что мне нужно привезти? Привезёшь?
— Конечно. Я пока купил тебе еды, — указывает на пакеты, которые разбирал, когда я
вошла. — Не знал, что можно, поэтому там йогурты, бананы и всё помягче. На случай,
если жевать толком нельзя.
— Спасибо! — благодарю, потянувшись его поцеловать, но воротник мешает. Поэтому
просто чмокаю воздух.
— Ты вообще как? — спрашивает, взглянув на мои мучения.
— Ужасно всё болит, — вздыхаю. — Голова больше всего. Но вроде нормально. Пройдёт.
— Тогда ложись, — указывает на кровать. — Я помою бананы, поговорю с врачом. Узнаю,
может, ещё что‑то нужно. Там массажи и прочее.
— Ты Иле не говорил, что случилось? — уточняю, пока иду к кровати, позволяя мужу
полностью взять на себя заботу обо мне.
— Не стал пугать, — отзывается. — Но предупредил, что ты в больнице и сегодня она
переночует у Айдарова. А завтра я её заберу после школы — может, к тебе заедем.
— Андрей? — зову его.
— Да?
— Спасибо!
— Не за что! Я ведь твой муж, — пожимает плечами.
— А если бы я согласилась? — неловко бросаю, потому что безумно интересна его
реакция. — Если бы приняла просьбу Альберта? Притворилась бы женой?
— Не скажу, что я был бы счастлив, но это твой выбор. Да и не думаю, что ты
согласилась бы стать его женой полноценно. В твоей верности я не сомневаюсь. Одно
дело — играть роль, а другое — быть ею… Если бы ты согласилась на эту роль, я был бы
недоволен, но поддержал тебя. Но если бы ты стала ею… здесь уже другой разговор.
— Ладно, — сдаюсь.
Тяжело вздохнув, остаюсь лежать в палате, проводив Андрея взглядом до самой двери.
И всё же Андрей — хороший муж. Понимающий. Не осуждающий. Заботливый, в конце концов.
Вспоминаю, как он аккуратно поправлял подушку у меня за спиной, как на мгновение
задержал ладонь на моём плече. Жалел. Пытался поддержать.
Он не задавал лишних вопросов, не давил. Просто был рядом.
Он понимает, что со мной происходит и не осуждает.
А Максим… Максим другой. Он — как шторм, как цунами, как беспощадный ураган.
Вспыхнет, накричит, обрушит на тебя весь свой гнев, а потом, остыв, наконец
выслушает. Его эмоции — необузданные, резкие, как порывы ветра. Но в них есть своя
правда, своё искреннее пламя.