Страница 40 из 56
Интересно, что об этом думает Наоми? Но он даже не упомянул о ней вскользь.
Он говорил о миллионах и Драфте, а я размышляла только о том: неужели и его «купят», и увезут, и он никогда не будет принадлежать себе? И здесь — чемоданы и жизнь на паузе. Вместе с костюмом Логан примерил и клетку, но удержит ли она его?
Он замолчал, и я поняла — разговор о деньгах и контрактах закончен. Дальше началось только личное.
— Хочешь суперновость? — он игриво приподнял бровь и достал телефон. — Рик женится.
Я едва удержалась, чтобы не запищать от восторга прямо за столом.
— Да, ты многое пропустила. Свадьба в конце февраля. Он не только жених, но уже почти папаша.
Я была ошеломлена и в восторге.
Он придвинулся ближе, развернул дисплей ко мне. Их общие фото. Девушка — такая милая. И дом, который Рик выбрал для торжества выглядел просто фантастически — огромный особняк на берегу океана, похожий на старинный замок.
— Идеально для свадьбы! — выдохнула я, рассматривая фотографии, пока он медленно перелистывал их, задерживая взгляд на моей реакции.
Официант, подслушав нас, всё понял по-своему.
Администратор ресторана тут же прислал за наш столик бутылку шампанского.
Мы переглянулись, но спорить не стали
.
Пробка вылетела под аплодисменты гостей и золотистые пузырьки заискрились в сверкающем стекле, отражаясь в глазах Логана.
Мы звонко чокнулись бокалами и долго смеялись.
И это был редкий момент чистого счастья.
Кажется, я забыла, каково это — быть счастливой? И даже не помню, когда это случилось. Но это время, проведённое с ним…
Только слишком поздно. Иногда правильного выбора просто нет. Я была уверена у нас нет будущего, что бы он ни решил. Так тогда думала я.
Да, именно думала — потому что это моя чёртова специальность — размышлять… очень много, вместо того чтобы чувствовать.
Отказываясь от него, я выбрала больше не чувствовать, никогда. Тогда я хотела лишь этого — перестать чувствовать.
Я закрылась, забила гвоздями все двери в моё сердце — не учла одного: за той дверью навсегда останется он, и выбьет любую преграду ногами.
Когда мы вышли из ресторана, город накрыло снегопадом.
Настоящий коллапс. Сорок минут ушло на попытки поймать такси.
Забравшись внутрь тёмного салона, прогретого печкой, я до боли тёрла заледеневшие пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность.
Логан придвинулся ближе — промёрзший насквозь, с волос посыпались подтаявшие хлопья. Свою куртку он отдал мне ещё на улице. Он коротко тряхнул головой, смахивая остатки снега с плеч, и от влажной ткани сразу поднялся едва заметный пар.
Моя глупая привычка к мягкому климату Уилмингтона не раз приводила здесь к простудам. Глядя на меня, он лишь улыбнулся. Я выглядела и правда нелепо в огромной мужской куртке поверх изящного пальто.
Водитель, сжалившись, добавил тепла. И сообщил плохие новости.
Дорога на Манхэттен временно перекрыта, нужно ехать в объезд.
Это означало, что к отелю Логана мы доберёмся раньше, чем к моему дому.
Он сидел близко. Слишком близко, но смотрел в окно. Я старалась не думать о его запахе, совсем другом, новом
.
Он был острым, немного горьким
,
как первый глоток крепкого виски, — обжигал ноздри, но тянуло сделать ещё.
Жёлтое такси затормозило под козырьком. Швейцар в длинном мундире уже шагнул к нам с огромным зонтом, но Логан не обратил на него внимания.
— Снегопад только усиливается, — тихо сказал он, всматриваясь в моё озябшее лицо. — Поднимись. Согреешься, выпьешь чаю, а потом вызовем тебе машину.
Так мы оказались в его номере.
Я быстро согрелась ещё в лифте — просторном и одновременно тесном зеркальном прямоугольнике, который поднимался, казалось, целую вечность.
Несмотря на все запреты ещё в ресторане, я наблюдала за ним, невольно подмечала все детали.
Логан слегка захмелел и наконец расслабил скованные плечи. Его тёмные волосы, как всегда, коротко стриженные, открывали чёткую линию лба и острые скулы. Но сейчас стрижка выглядела по-новому — по-взрослому.
Твёрдый овал лица и упрямо сжатые губы выдавали характер, который я слишком хорошо знала.
Он молчал, словно слова стали лишними. Лишь смотрел на меня, как умел только он — откровенно. От этого взгляда замирало дыхание.
— Выпьешь что-нибудь? — хрипловато спросил он, отворачиваясь к бару.
Я попросила воды и поймала себя на том, что продолжаю разглядывать его спину.
Чёрный костюм, светлая рубашка с галстуком — это было так не похоже на того парня, которого я помнила.
Ткань пиджака натянулась и очертила мощный рельеф плеч — он явно стал сильнее с тех пор, как мы виделись.
Он изменился, но остался всё таким же привлекательным — даже больше, чем раньше. Я признавала это со жгучей долей раздражения.
Через минуту он протянул мне стакан.
Я забрала его аккуратно, стараясь не коснуться его пальцев. Сделав быстрый глоток, отставила воду на мраморную столешницу.
Тишина между нами стала невыносимой.
Он медленно потянулся рукой к шее, ослабляя узел галстука. Шагнул ко мне, сокращая расстояние до критического.
— Ты ведь понимаешь, что я сейчас сделаю?
Этот голос — низкий, рокочущий — заставляет мозг отключиться.
— Останови меня…
Его пальцы коснулись моих губ. Я дёрнулась, будто от удара током. И сделала то, что умею лучше всего — сбежала. Без оглядки.
Сбегать от него — моё старое хобби. А целовать меня в отелях — его дурная привычка.
Но рецидивы и срывы — это наше общее.