Страница 4 из 56
— Элис выбрала Джеймса, она любит его. Ты сама всё видела.
— Элис знает… она думает… — выдохнула Наоми.
Логан прервал её:
— Я не хочу говорить о них.
Он взял её за руку, переплёл пальцы.
— Важно, чего хочу я. Чего хочешь ты.
Глядя в голубые глаза, она прошептала:
— Я люблю тебя.
Этого было достаточно.
Он наклонился к ней, дотянулся пальцем до кнопок на боковой стороне сиденья.
Монотонное жужжание электропривода разрезало тишину, и спинка начала медленно уходить назад.
Наоми тяжело задышала. Он смотрел, как рывками вздымалась её грудь. Зажатая в ловушке между дверью и его телом, она не могла пошевелиться, пока кожаное сиденье неспешно укладывало её под него.
Склонившись над ней, он прервал рваный вдох глубоким поцелуем. Горячая ладонь заскользила по ноге под платье.
Её пальцы судорожно вцепились в его руку, сминая прозрачный шифон, с едва слышным хрустом вжимая ткань в кожу на мягком бедре.
— Я хочу тебя, — выдохнул он, оторвавшись от её губ. — А ты?
***
Джеймс открыл глаза и тут же накрыл ладонью пустоту рядом. Пальцы сжали мягкую ткань одеяла. Оторвав голову от подушки, он увидел огромную вазу. Несчастные розы оказались в воде лишь утром, пока он ещё спал.
В висках набатом пульсировали слова: «Я всё равно вернулась бы к Логану!»
Элис любит Логана. И не скрывает этого. Но эта ночь… она была потрясающей. Что она значила? Страх, что этого больше может не повториться, душил его. Неопределённость сводила с ума.
Вскочив с постели и накинув халат, он направился в соседний особняк. Только бы она была там. Только бы не уехала к нему.
Элис была в своей комнате, снова в работе. Облегчённый выдох расслабил его напряжённую спину.
— Восемь пятнадцать. Мой официальный рекорд трезвого бодрствования после вечеринки.
Услышав голос, она тут же отвлеклась, поднимая на парня взгляд.
— Прости, что ушла. Нужно закончить. Показ совсем скоро. Я ничего не успеваю.
Он подошёл и крепко обнял её, сидевшую в кресле, обхватив плечи в замок и прижимая к груди. Прикасаясь к ней, вдыхая запах волос, он чувствовал, как страх отступает. Нежно поцеловал мягкие локоны на макушке.
— Ты неисправима!
— Твой отец звонил несколько раз. Ты не видел? — спросила она.
Джеймс видел. Уинстон Рэмплинг пригрозил заблокировать все его счета, если он не вернётся и не пойдёт в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Но сейчас Джеймс хотел забыть об отце и о телефоне; последний остался где-то в его комнате. Он всё острее осознавал, что ничего, кроме этой девушки, не имеет значения. Любое прикосновение к ней — и все мысли были лишь об одном.
— Ты должен лететь в Лос-Анджелес, — продолжала она. — Ты всегда хотел учиться там и работать. Ты же понимаешь, что всё, к чему ты стремишься, происходит в Калифорнии. Я не могу лишить тебя этого.
Вот оно. Снова то, чего он так боялся. Стоит им только начать разговаривать, она отталкивает его, прикрываясь логикой, планами…. Она как будто до сих пор ищет способ уйти. Но он больше не позволит оттолкнуть себя, она не поставит точку.
Он крутанул массивное кресло, разворачивая её к себе. Присел перед ней на корточки, заглядывая в потемневшие, уставшие глаза.
— Чего хочешь ты, Элис Брук?
Элис отвела взгляд в сторону, её пальцы нервно потянулись к цепочке на шее. Сжимая в кулаке кулон, она молчала.
Джеймс давно заметил украшение. Она никогда его не снимала. Он обратил на него внимание ещё при первой их встрече в бассейне. Но тогда он не придал этому никакого значения. Сейчас, глядя на неё, он понимал, что это не просто безделушка.
Он накрыл её сжатый кулак своей ладонью. Элис держалась за этот металл как за что-то необычайно важное и ценное. Он начал ласково, успокаивающе поглаживать костяшки своими пальцами, и она со вздохом поддалась, освободив наконец из плена кулон. Медленно опустила руку. Сжимая её ладонь, он перевёл взгляд на украшение.
Обычный серп месяца на цепочке. Он перевернул его. На обратной стороне темнела гравировка.
Сердце пропустило удар, но он не подал виду. Осторожно вернул тонкий серп на её грудь. Он даст ей время.
Мягко проводя тыльной стороной ладони по её коже на шее, прошептал:
— Позволь сделать тебя счастливой. Я люблю тебя. Этого достаточно.
— Нет, Джеймс. Я не могу, — она пронзительно смотрела в его чёрные глаза.
Он потянулся к её лицу и, приподняв пальцами дрожащий подбородок, бережно коснулся её губ.
— Я знаю. И поэтому — я смогу за тебя. Смогу за нас обоих. Просто позволь мне.
О Логане он не стал говорить. Скоро тот исчезнет из их жизни.
— Я уже всё решил. Я лечу с тобой в Нью-Йорк. А сейчас… иди ко мне.
Он встал, подхватил её с кресла на руки, перенёс и уложил на кровать.
— Показ подождёт. А я — нет!
Элис, растворившись в его нежности, позволила ему всё. И в том сладком забвении он получил свой ответ.
Глава 3
Весь следующий день Джеймс провёл на съёмочной площадке. Вырвавшись пораньше, он вернулся в отель и заказал ужин в номер.
Только Элис задерживалась. Она сбежала из отеля ещё днём, планируя поработать над эссе в тихом кафе подальше от центра. Но остаток дня безжалостно съели звонки. Из-за разницы во времени с Нью-Йорком Элис пришлось часами висеть на телефоне с матерью и крайне несговорчивым владельцем желанного помещения для будущего бутика. В итоге удалось избежать аукциона, однако продавец оказался принципиальным: задатка от её представителей ему было мало. Чтобы окончательно снять объект с торгов, он требовал её личного присутствия на подписании бумаг. Элис дала слово и уже купила билет.
И когда в дверь раздался стук, на пороге Джеймс снова увидел Марину. Её утвердили на роль.
— Марина, ты не вовремя, — он преградил ей путь, пытаясь выпроводить из номера.
— Я ненадолго. Я зашла поблагодарить тебя, — девушка сделала шаг навстречу, оказавшись вплотную. Джеймс отстранился.
Окинув комнату взглядом, она увидела на столе бутылку вина и задутые свечи. Накрытый белоснежной салфеткой остывал заказанный в номер ужин.
— Ты кого-то ждёшь? Похоже, не меня...
Он вздохнул, перебирая в голове, как поскорее избавиться от неё.
— Но будь джентльменом, угости даму, — она кивнула на бутылку и пройдя вглубь комнаты, подняла со стола пустой бокал. Он быстро последовал за ней.
— Выпьем за общий успех, и я сразу уйду.
Джеймс поспешно вытянул пробку и тёмное вино с глухим плеском ударилось о стекло бокала.