Страница 5 из 56
— Я скучала, — проводя ладонью по его плечу, Марина перешла к сути.
Он перехватил её руку спокойно, не удивился. Он знал, зачем она здесь.
— Уверена, и ты тоже. Не поверю, что ты совсем обо мне забыл, — она не сдавалась, попыталась коснуться губами уголка его рта. Прильнула слишком близко, и он ощутил её дыхание — знакомый, чуть приторный запах помады с мятным холодком. Медленно отступил в сторону.
— Марина, не начинай. Между нами ничего не будет.
Он осторожно забрал у неё из пальцев бокал и отставил на стол, легонько сжал её ладонь.
— Мне это не нужно. И сейчас я не тот, кто нужен тебе. Нам лучше сосредоточиться на работе. Сегодня ты была великолепна. Тебе нужно продолжать в том же духе...
— Конечно, она продолжит, — в дверях появилась Элис. Голос её был настолько ровный, что Джеймс не знал, что пугает больше. Картина, которую она видит, или то, как она реагирует.
Он резко выпустил пальцы девушки.
— Элис, это не то, что ты подумала, — собственные слова показались настолько чужеродными, что его едва не затрясло.
— Марина, тебе пора! — он не отрывал чёрных глаз от Элис.
Гостья быстро исчезла, не проронив ни слова. Оставив душный аромат слишком знакомого парфюма вперемешку с едким послевкусием триумфа. Все знали, зачем она приходила и понимали: она зайдёт ещё.
— Она хорошо показала себя на площадке, я имел в виду, когда говорил... — пытался выровнять сбившийся голос Джеймс. Но Элис как будто не слышала его. Она смотрела ему прямо в глаза — долго, изучающе, словно считывала. А затем не меняя ледяного тона произнесла:
— Я хочу тебя!
Не дав ему и капли возможности прийти в себя, схватила со столика наполненный бокал. Тот, что нетронутым он поставил туда несколько минут назад. Выпив содержимое, впилась в его губы. Терпкое вино обожгло горло. В том поцелуе не было нежности — только вызов.
Он не стал спорить. Крепко обняв и прижимая к себе, он не хотел её отпускать.
— Я люблю тебя, — прошептал ей в волосы, продолжая целовать.
Резко оторвавшись от его губ, она выскользнула из объятий, оттолкнула его и наполнила ещё один бокал. Опрокинув залпом, отшвырнула стекло в сторону — бокал бесшумно упал на ковёр, багровые пятна мгновенно окрасили белоснежный ворс.
Она рухнула на Джеймса всем телом, повалив его на диван, и тут же вцепилась в пряжку его ремня. Пальцы соскальзывали с гладкого металла; она отчаянно дергала неподатливую кожу, но замок словно заклинило. Джеймс перехватил её запястье, силой отводя руку в сторону. Не отрываясь от её губ, он сам ловко справился с застёжкой — пряжка глухо щёлкнула. Едва ремень ослаб, он стянул с неё пальто. Тяжёлая ткань с сухим шорохом сползла на пол. Он резко рванул кашемировый кардиган — золотые пуговицы брызнули в стороны. Со звоном ударились о стекло бутылки, отскочили от хромированных ножек столика и рассыпались по паркету. Избавившись от одежды, он перевернул её, с силой подминая под себя и вжимая в мягкие подушки дивана.
В каждом их движении читалась жажда наказать друг друга, заклеймить, подчинить себе окончательно.
Он хотел быть нежным, но в то мгновение Элис требовала иного. Джеймс отвечал ей с отчаянием, граничащим с яростью, но остановиться был не в состоянии. Он взял её жёстко, отдаваясь той необузданной силе, которую Элис так жаждала в нём разбудить.
Утром он проснулся от звука льющейся воды. Элис вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, и замерла у окна.
— Это было потрясающе, — прохрипел Джеймс, пытаясь поймать её взгляд. — Эли, я обожаю тебя...
Она медленно развязала узел. Полотенце упало на ковёр. Элис стояла перед ним обнажённая, холодная и прекрасная, невыносимо сексуальная.
— Что ты со мной делаешь?! — он смотрел на неё не отводя взгляда.
— Хочешь меня? — спросила она равнодушно.
Джеймс промолчал, чувствуя, как внутри всё оцепенело.
— Запомни это ощущение, Джейми. Когда в следующий раз будешь с кем-то другим в постели — ты вспомнишь этот момент.
— Я не буду ни с кем! — он вскочил, пытаясь укутать её, спрятать, вернуть прежнюю Элис.
Она отстранилась, не давая к себе прикоснуться, но взгляда не отвела.
— Будешь. И я буду, — она шагнула от него в сторону. В чёрных глазах была та самая решимость, которую он видел перед показом. — Такие, как мы с тобой, не могут быть вместе. Нам нужно было принять эти правила давно. Я была бы одной из тех, кто не устраивает драм, а ты бы стал одним из многих.
Джеймс смотрел на неё и не хотел верить в то, что слышит, но понимал: её не приручить. Она снова закрылась.
Он отошёл и присел на кровать напротив неё.
— Вечером у меня самолёт. Я улетаю в Нью-Йорк, — она произносила это как приговор. — Я хочу свободные отношения. Или так, или мы заканчиваем это прямо сейчас.
— Это бред... — выдохнул он.
— Нет, это честность. Мы останемся вместе, Джеймс. Но я не хочу жить в страхе перед каждой твоей Мариной. Живи как хочешь. Снимай стресс, с кем сочтёшь нужным. Я буду в Нью-Йорке. У меня будут другие мужчины, наверняка. Не станем ограничивать друг друга.
Она цитировала его собственные правила. Те самые, которые он ставил другим девушкам до неё.
Невыносимо больно было это слышать. Только она права: сейчас идёт производство, съёмки первого блока, и он обязан быть здесь, на площадке. Это может затянуться на несколько месяцев, и он не может просто всё бросить и улететь за ней.
Джеймс смотрел на неё и видел своё отражение — такое же жёсткое и не умеющее прощать.
«План был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать», — пронеслась у него в голове абсурдистская философия Кэрролла, — жаль только, совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
***
Самолёт набирал высоту, и сквозь пелену облаков огни Нью-Йорка казались лишь размытыми золотыми пятнами. На откидном столике перед Логаном лежала плотная кожаная папка. Он в очередной раз открыл её, снова перечитывая одни и те же строки: пункт об эксклюзивном представительстве, условия сотрудничества на период подготовки к Драфту, порядок маркетинговых выплат. И на последней странице — его собственная, слегка неровная подпись, превратившая мечту в юридический документ. Всё было официально. Он в игре.
Логан прислонился лбом к холодному иллюминатору, закрыл глаза и в темноте всплыло другое — то, что он пытался похоронить под ворохом бумаг и бюрократических дебрей правил. Любая игра подразумевает правила. Но он улетал из её города, и эта папка вернёт его назад.
Только что станет с правилами?
***