Особое задание

Глава 19

Апрель 1942 года, аэродром Дубровка, Брянский фронт.

Перелёт к нашему новому аэродрому базирования вымотал все нервы. Во время промежуточных посадок приходилось весьма долго решать вопросы с обеспечением самолётов. То топливо долго подвозят, то всем хочется рассмотреть получше моих подчинённых.

Конечно, никто ещё не видел военных лётчиков противоположного пола. А уж если они ещё и на Ла-5, то это сразу делает присутствие нашего полка на аэродроме сродни выставке изобразительных искусств.

И плюс ко всему этому ещё и «капризная» весенняя погода, делавшая перелёт на Брянский фронт сложной задачей.

Заключительный этап перелёта на полевой аэродром между Рославлем и Брянском подходил к концу.

— 88-й, облачность понижается, — услышал я в наушниках голос Синичкиной, которая летела в замыкающей паре нашего плотного строя истребителей.

— 12-й, уже почти на месте, — ответил я.

Весь полёт проходил под самым нижним краем облачности, чтобы можно было ориентироваться по местности. Мышцы уже немного затекли, а лётное поле всё не было видно.

Спустя минуту над лесом взмыла вверх зелёная ракета, и я бросил взгляд влево от себя.

Под собой я увидел небольшую деревню на полтора десятка домов, а чуть дальше и ровную поляну в километре. Следом ещё раз сверился с картой на планшете. Похоже, что вот и место назначения. С высоты лётное поле выглядело не как аэродром. Это был практически вырубленный в непроходимом лесу прямоугольник.

— 88-й, группе внимание. Занимаем 300 метров.

Я плавно двинул ручку от себя, переводя самолёт на снижение. Мой ведомый Люба Белова не отставала от меня.

Стрелка высотомера поползла в обратную сторону. Восемьсот… шестьсот… четыреста метров. Двигатель М-82 ровно гудел, а в эфире продолжались доклады всей группы.

— Справа на месте.

— 16-й, подтянись.

— Да куда⁈ Зацеплю верхних.

— Ближе сказала!

На высоте трёхсот метров я прошёл над краем леса, оценивая посадочный курс. «Колдун», он же полосатый конус на шесте у края леса, по которому можно определить ветер, висел неподвижно.

Я взглянул в зеркала, чтобы не потерять из виду группу. Все уже заняли высоту и начали немного растягиваться перед заходом на посадку.

— 88-й, «точку» наблюдаю. Заходим на роспуск. Интервал 30 секунд.

Выполнив разворот на посадочный курс, я начал снижаться.

— Шасси… — проговорил я и перевёл кран шасси на выпуск.

Под полом глухо ухнуло, и воздушный поток зашумел громче. Механические штыри на консолях крыла выскочили из обшивки до отказа. В кабине загорелись две зелёные лампочки. Шасси вышли и встали на замки.

Следом выпустил щитки и продолжил снижаться.

Высота 150… 100… 50 метров.

Я смотрел через остекление фонаря на приближающуюся землю. То что сверху казалось просто грязным прямоугольником, вблизи превратилось в изрытое колеями болото.

Скорость подошла к отметке двести. Высота 10… 6… выравнивание… Есть посадка!

Касание получилось жёстким. Как только колёса ударили в раскисший грунт, во все стороны веером брызнула бурая жижа.

Самолёт сначала начал уходить в сторону, но я его сразу выровнял по оси пробега. Скорость начала падать и через несколько секунд Ла-5 уже спокойно рулил.

— Освободил. Сплошная грязь! Тормоза применять аккуратно. Немного заносит по направлению, — произнёс я в эфир, подсказывая остальным условия на пробеге.

Я зарулил в сторону хвойных деревьев, где уже виднелись профили земляных капониров. Там меня уже встречали техники нашего полка, показывая, где остановиться. Передовая команда прибыла ещё два дня назад как раз для встречи самолётов.

Эскадрилья Сарской и Казарин перелетят завтра.

Остальные во главе с комиссаром Герасимовой прибудут наземным эшелоном. Так что пока на аэродроме только моя эскадрилья.

Я спрыгнул с крыла на раскисший грунт и поприветствовал своего механика.

— Добрый день! Товарищ… кхм… — подошла ко мне Огонькова и тяжело закашляла.

— Привет-привет, Маруся. Чего так кашляешь? — поздоровался я и пожал ей руку.

Её ладонь оказалась неестественно горячей.

— Немного… кхм… простыла, — ответила Огонькова.

Я присмотрелся к ней внимательнее. Лицо осунулось, приобретя серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени. Нос распух и покраснел. Но хуже всего выглядела её одежда. Ватник был пропитан грязью и вонял застоявшейся сыростью. Так пахнет бельё, которое не сохло неделю. Маруся стояла напротив меня, и её била мелкая, непрекращающаяся дрожь.

— Где стартех? — спросил я.

— Она там, встречает другие самолёты, — показала Огонькова в сторону следующего капонира.

Я посмотрел по сторонам. Через короткие интервалы Ла-5 тяжело «плюхались» в грязь, разбрасывая веера бурой воды, и натужно ревя моторами, рулили к опушке.

Поле напоминало растревоженный муравейник. Слева от наших стоянок, возились красноармейцы местного БАО, которые с интересом поглядывали на девушек, вылезающих из кабин самолётов.

— Эх, девчата-то все красавицы, — услышал я, как обсуждают моих подчинённых.

— Ага. Не было солнца, так хоть эти «согревать» будут.

В этот момент один из ребят поймал на себе мой взгляд и поспешил продолжить работу. Остальные тоже решили больше не отвлекаться.

Вот так вот и придётся за всеми следить, чтобы держались на расстоянии от девушек. А то «амурных» дел не избежать.

На другом конце стоянки надрывно выл ЗиС-5, застрявший в колее с полным кузовом бочек. Водитель кричал и матерился так, что его можно было расслышать через гул двигателей Ла-5, заходящих на посадку.

— Как ишак упёрся и не идёт! — возмущался стоящий во главе «группы поддержки» один из сержантов.

К грузовику уже спешил гусеничный трактор СТЗ-3, чтобы вытащить машину из грязи.

Пока же девушки выгружались из самолётов, я вновь обратил свой взор на Огонькову.

— Почему одежда мокрая насквозь?

Огонькова опустила глаза и шмыгнула носом, стараясь не стучать зубами.

— Дождь был… кхм…промокла, когда ехали, — сказала Огонькова.

— И ты наверное спала под этим дождём, так?

Сразу после этого я увидел, как ко мне быстрым шагом направлялась стартех эскадрильи Сарской, которая была старшей передовой команды на аэродроме.

Она тоже выглядела скверно. Под глазами чёрные круги, губы плотно сжаты, а на скуле — свежий мазок сажи.

— Товарищ капитан… — начала представляться девушка, говоря с заложенным носом.